Адмирал Империи – 66: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я почти слышал, как внутри Абадайи щёлкают счёты. Сотня штурмовиков в тяжёлой броне против взвода и экипажа с личным оружием, который разбросан по всему «Йорктауну» — это не оборона, это опись имущества. Такие силы зачистят его несчастный крейсер за несколько минут, и десять минут эсминцев превращаются из приговора мне в некролог ему. Считать Абадайя умел всегда — на этом держалась вся карьера маленького осторожного человека в большом теле. Взять меня в заложники? Убить? Он скосил глаза — коротко, на пробу — сначала на меня, потом на красный огонёк в голограмме, и мысль умерла, не успев родиться: моя гибель эту сотню не остановит. Она её разозлит.

Абадайя покрылся потом — основательно, как умеют потеть только очень большие люди: сверху вниз, от лба к подбородку. Впервые я видел, как мой друг боится, и никакого удовольствия в этом зрелище не было.

— Выключи, — попросил он.

Я погасил голограмму. В технической зоне снова стало темно, только вентиляция гудела над нами всё так же ровно: ей было всё равно, кто кого сейчас додавливает. Абадайя некоторое время смотрел на моё погасшее запястье так, словно картинка могла вернуться, если глядеть достаточно строго.

— Знаешь, кто ты после этого? — Голос Абадайи набрал высоту, которой позавидовала бы корабельная сирена. — Я к нему со всей душой! Я эсминцы придержал! Я его обнимал вот этими руками! Отойди от меня… А он приводит к моему борту сотню головорезов, наряжает их, строит и показывает мне, как открытку с курорта! Как тебе не стыдно, Сашья⁈

Он ещё и топнул. Палуба отозвалась гулом, в тёмной глубине технической зоны звякнул потревоженный инструмент, а караул у шлюза наверняка слышал интонацию через половину ангара — и два десятка морпехов сейчас синхронно делали вид, что оглохли.

Обида — это звук, с которым сдаётся крепость. Пока человек спорит — он ещё воюет; когда он начинает перечислять, что он для тебя сделал, — он уже готовится подписывать. Я выслушал полный перечень своих злодеяний, следя за тем, чтобы на лице не проступило ничего похожего на облегчение: дожимать друга — работа, которой не гордятся.

— Мне стыдно, — сказал я, и это была правда. — Со вчерашнего дня, непрерывно. Когда закончу здесь — начну извиняться и растяну это на годы. Но буксиры мне нужны сегодня, Абадайя. Каждый день, пока форты стоят у перехода, оплачивается чужими жизнями — там, дома, где идёт война, которую ты смотришь в новостях.

— Буксиры! — Абадайя воздел обе руки, призывая в свидетели кран-балку под потолком. — Ты хоть слышишь себя? Ты предлагаешь мне выбор из двух смертей. Либо я умираю сейчас — красиво, при исполнении, от руки лучшего друга. Либо я отдаю тебе трофейный караван и умираю позже — некрасиво, у стенки, когда Коннор Дэвис узнает, кто подарил русским суда со стратегической стоянки. Это не выбор, контр-адмирал! Это меню из одного блюда, поданного двумя способами!

Он выдохся и замолчал, тяжело дыша. Наверху мигнул и погас сигнальный огонёк кран-балки, словно ангар подмигивал одному из нас — я не разобрал, кому именно. Я дал паузе отстояться: то, что я собирался сказать дальше, требовало пустой сцены.

— Расстрельной команды не будет, — сказал я.

— Само собой! Электрический стул дешевле патронов!

— Абадайя. — Я подождал, пока он перестанет размахивать руками и посмотрит мне в глаза. — Присядь куда-нибудь, друг мой. Мой последний аргумент лучше слушать сидя…

Глава 19

26 августа. Орбита Суража-4

Дежурный оператор произнёс это в полный голос, без лишних интонаций — так, как произносят вещи, которые важно сообщить точно и быстро, не давая собственному голосу ни единого шанса повлиять на смысл:

— Зонды дальнего обнаружения фиксируют всплеск энергии на границе системы. Точка входа — сто девяносто миллионов километров от Суража-4. Предварительная идентификация: флот вице-адмирала Суровцева. Около ста вымпелов. Данные уточняются.

На главной тактической карте «Елизаветы Первой» — четыре метра диаметром, занимавшей центр мостика с основательностью якоря — ничего не изменилось. Двадцать пять зелёных огней висели на орбите Суража-4, планета светилась бирюзовым шаром, и всё это было одновременно красиво и совершенно недостаточно.

Контр-адмирал Зимина стояла у края стола и смотрела на то место на карте, где ещё не было ничего. Зонды работали, данные накапливались — красные огни появятся минут через восемь, самое раннее. Торопить их не имело смысла.

— Сто девяносто миллионов километров, — сказал голос за её левым плечом. Негромко, с тем оттенком задумчивости, с каким повторяют услышанное, когда хотят убедиться, что правильно услышали. — Это очень далеко для оптимальной точки входа.

— Далеко, — подтвердила Зимина, не оборачиваясь. — Причины неизвестны. Возможно, желание скрытности — уйти от зондов ближнего круга. Возможно, что-то иное. Нам это сейчас не важно.

Государь прибыл на мостик двадцать минут назад. Без предупреждения, без церемоний — в кителе с двумя не застёгнутыми пуговицами и в сопровождении одного офицера охраны, который всем своим видом давал понять, что возражать он пробовал. Восьмилетний мальчик с тёмными кругами под глазами встал у тактического стола и смотрел на карту с тем же вниманием, с которым опытный флагман изучает диспозицию перед боем. Это сочетание — детское лицо и командирский взгляд — Зимина давно перестала считать странным. Она давно привыкла держать в голове оба образа одновременно.

— Четырнадцать часов, — сказал государь.

— Четырнадцать, если вице-адмирал Суровцев пойдёт прямым курсом немедленно. Дольше, если будет осторожничать. — Зимина помолчала секунду. — Великолепная новость о четырнадцати часах, ваше величество. Плохая новость — о том, чем мы их заполним.

Он чуть повернул голову.

— Объясните.

— За четверо суток пребывания в системе мы ввели в строй всего шесть кораблей. Итого на орбите — двадцать пять вымпелов. У шести — незакрытые ремонтные ведомости: недокомплект экипажей, неотработанные системы наведения, — Зимина говорила ровно, как говорят о цифрах, которые не изменятся от того, каким тоном их произносить. — Флот Суровцева — не менее ста вымпелов в полной боеготовности. Мы уступаем в четыре раза по числу и, вероятно, в шесть по реальной огневой мощи. Четырнадцать часов подготовки эту пропорцию не изменят.

Государь смотрел на карту.

— Значит, мы постараемся использовать эти часы с умом.

— Именно поэтому, — продолжила Настасья Николаевна, — я прошу ваше императорское величество отдать приказ на общую эвакуацию с планеты. Немедленно. Пока у нас есть время на организованный отход, а не на бегство.