Адмирал Империи – 66: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А до места я расскажу вам, как мой первый корабль ходил на большие манёвры.

И рассказала. Потом ещё две истории — из времён, когда нынешние комдивы ходили в мичманах. Истории были превосходны: с погонями, разжалованиями и одним корветом, уничтоженным исключительно из принципа. К заданию императора они не имели ни малейшего отношения, и по тому, с каким удовольствием рассказчица их выбирала, было ясно: не имеют — по тщательному расчёту.

— Вы ведь понимаете, что делаете только хуже, — сказала Таисия, когда катер утонул окончательно. — Воображение рисует страшнее любого приказа.

— На это и расчёт. Пусть рисует. — Хромцова наставительно постучала ложечкой о блюдце. — Космофлот держится на воображении противника. Я просто поддерживаю форму.

Второй заход был фланговым — через хозяйство. Таисия осведомилась, не нужно ли дивизии чего-нибудь по арсенальной или десантной части: погреба у «Афины» полные, поход общий, делиться — святое. Расчёт был прозрачен для неё самой: попроси Хромцова десантные боты — задание читалось бы одним образом, попроси другое — совсем другим.

— Благодарю, у нас всё своё, — ответила вице-адмирал и улыбнулась так, что стало ясно: манёвр она разглядела раньше, чем Таисия его начала.

Третий заход готовился как парламентёрский:

— Хотите, я стану называть варианты, а вы — молчать? Молчание ни к чему не обязывает.

— Молчание обязывает сильнее всего. — Агриппина Ивановна отставила чашку. — Меня учили: болтливый пленный удобен, молчащий опасен. Я намерена быть опасной ещё двое стандартных суток. Не отнимайте у старухи удовольствие.

— Тогда один вопрос не о задании. Почему брат выбрал именно вас?

— Это и есть вопрос о задании. — В голосе Хромцовой появилось уважение к противнику. — Хорошая попытка, ваше высочество. На смотрах за такую я объявляю благодарность перед строем.

Заходы четвёртый и пятый Таисия отменила сама: лесть Агриппина Ивановна потребляла в гомеопатических дозах и исключительно от начальства, а обижаться на человека, который так откровенно счастлив, всё равно что обижаться на хорошую погоду. Оставалось последнее средство, самое надёжное, — ждать. Им Таисия и занялась — без удовольствия, зато основательно.

О Настасье Зиминой вице-адмирал заговорила сама — единственная тема, которую она внесла в кают-компанию добровольно. Адьютант как раз подавал чай, заваренный по-хромцовски, и по его лицу было видно, что к прежнему способу он не вернётся ни под каким давлением.

— К слову, о доме. Пока мы гуляем по нейтральным системам, а Александра Ивановича носится по делам ставки, оборону Суража-4 временно принимает Настасья Николаевна.

— Зимина?

— Зимина, Зимина.

Таисия приготовилась к скрежету. Соперничество двух адмиралов было материей общеизвестной: считалось, что Хромцова и Зимина делят славу так же принципиально, как соседние державы делят пограничный сектор. Новость о том, что соперница получает под начало целый оборонительный район, тянула на объявление войны.

— И вы спокойны.

— Более того, я в восторге. Настасья Николаевна полжизни мечтала получить то, что есть у меня. Пусть получит и посмотрит, из чего оно сделано изнутри: рубежи, графики патрулей, инспекции, доклады наверх — и ни единого шанса отличиться. Пусть посидит у Суража и поскучает как следует. А мы с вами… — тут Агриппина Ивановна по-свойски обняла опешившую княжну за плечи, — мы с вами будем творить историю.

— Вы будете, — уточнила Таисия, осторожно высвобождаясь. — Мне предписано всего лишь украсть топливо.

— Не прибедняйтесь, княжна. Красиво украсть топливо у самого адмирал Дессе — это тоже история. Просто раздел в ней будет не парадный.

— Историю пишут победители, Агриппина Ивановна.

— Историю пишут выжившие, — поправила Хромцова. — Победа всего лишь улучшает слог. — И без всякого перехода: — Настасья Николаевна, к слову, справится. Оборона по ней: аккуратна, злопамятна, спит вполглаза. Передайте ей это лет через десять.

— Вы всё-таки её цените.

— Я ценю всех, кого противнику выгодно недооценивать.

Про Василькова Таисия отметила отдельно. «Носится по делам ставки» означало, что в обороне Суража-4 не осталось ни Хромцовой, ни главного военного советника — и что о его маршруте ей, сестре императора, известно ровно столько же, сколько о задании пятой «ударной». То есть ничего.

Сердилась она на брата. Иван раздал тайны, как раздают каюты: Хромцовой досталась с видом на историю, Василькову — с видом неизвестно на что, сестре — стандартная, без иллюминатора. Формально придраться было не к чему: у каждого своё задание, каждому своя мера секретности. По существу выходило, что доверием брат распорядился так же, как интарием: всем по норме и никому — сколько просили.

— Вы на него сердитесь, — угадала вице-адмирал Хромцова, не поворачивая головы. — На Ивана Константиновича. Напрасно. Знаете, за что я уважаю вашего брата? Он умеет молчать в обе стороны. Мою тайну он не расскажет вам ровно с той же твёрдостью, с какой вашу не расскажет мне.

— У меня нет тайны.

— Есть. Как минимум одна: как именно вы собираетесь увести топливо из-под носа у Павла Петровича Дессе. Я этого не знаю. И заметьте — не выпытываю.