Несгибаемый граф 5: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кто бы чего ни говорил, но народ действительно ведёт себя как скот. Понимаю, крепостное право, забитые крестьяне, полное отсутствие прав. Но как можно стерпеть изнасилование жены и собственных детей? А их мучительную смерть? Или типа крестьянский менталитет? Надо заботиться об остальной семье, а с баб не убудет? Новых деток нарожают, а хозяйство бросать нельзя. Есть такое дело. Поэтому я презираю часть крестьянства. Многие из них обыкновенные выродки, к тому же завистливые без всякой меры.

Ведь мужики могли подняться всей общиной и дать отпор насильнику. Но не стали. Страх и зависть стали на пути здравого смысла. Жуткая зависть всегда превалировала среди деревенских. Пусть у меня корова сдохнет, лишь бы у соседа не было двух! Поговорка родилась не на ровном месте. Они не любят соседей, жителей окрестных деревень и особенно яро ненавидят более успешных городских.

А ещё есть такое удивительное явление, как снохачество. Я когда столкнулся с подобным при посещении своих деревень, то пришёл в форменный ужас, перешедший в ярость. Согласен, что в некоторых случаях ничего страшного не происходило. Сына призвали в армию, а это фактически смерть. Так почему молодая женщина должна быть лишена мужской ласки и радостей материнства? Но в основном речь шла об обычной похоти и человеческой мерзости. Тогда я впервые позволил себе нещадно пороть дегенератов, а затем продал их на заводы. Есть грех. Позже, успокоившись, я приказал решить этот вопрос в своих владениях самым кардинальным путём. Мы оставили исключения для солдатских жён и вдов, но очень жестоко раздавили извращенцев.

Поэтому я не испытываю иллюзий насчёт русского народа и особенно крестьян. Помню порядки в деревне, когда приезжал к бабушке в девяностые. Конченые мрази или алкаши, алчущие обобрать наивного горожанина, будь тот хоть ребёнком. Воровство тогда было нормой. Ведь на бухло нужно бабло, а от работы кони дохнут. Тогда я такого насмотрелся, что до сих пор поражаюсь. Это сколько погани жило в стране? Пусть и не все деревенские ублюдки, но их много. К сожалению, это тоже русский народ. Благо мне встречались и хорошие люди, пусть их было меньше.

Если брать ситуацию со Сырским, то моё негодование вполне объяснимо. Помещик жил, не заботясь о безопасности. Он абсолютно уверен, что народ, вернее, говорящий скот, его не тронет. А как ещё объяснить, что его двухэтажный особняк практически не охранялся? Старый сторож не в счёт. Была ещё четвёрка вооружённых холуёв, сладко спавшая в пристройках рядом с помещичьим домом. А вокруг располагалось село на четыреста дворов. На минуточку, это более тысячи людей, способных держать в руках вилы. Но они предпочитали двадцать лет терпеть жуткие унижения. Возможно, пассионарии просто сбежали. Неважно, я их всё равно презираю. Однако другого народа у меня для вас нет.

Мой отряд из семи бойцов возглавлял Федот. Фон Бер и Кондрат получили свои ответственные участки, а дядька от участия в акции отказался. Перед уходом на Урал я решил громко хлопнуть дверью. Думаю, эхо этих действий быстро разнесётся по стране. Ведь все мои деяния сопровождаются грамотной работой на публику. В этом времени пока не осознали преимущества идеологической диверсии.

Гнездо упыря мы взяли тихо и быстро. Пока половина отряда захватывала вооружённых слуг помещика, другая проникла в дом. Расположение комнат и их обитателей нам известно. Спасибо старосте Игнату. Мужик сразу понял, для чего мы прибыли, и поделился информацией с радостью. Он до сих пор помнит, кто сломал ему ногу и насиловал его дочерей.

Я под охраной Федота стоял перед домом, наблюдая, как рассветное солнце освещает весьма приятную взору картину. Мы же не психи, чтобы нападать ночью или в темноте?

Особняк располагался в живописном месте, окружённом красивым парком. Здесь Подшивалов не соврал. Помещик — прямо-таки эстет. Больной на голову, только.

Тем временем пятёрка бойцов выволокла и бросила передо мной четверых связанных мужиков. Далее они согнали несколько баб и детей в один из домиков. Оттуда донёсся шум, впрочем, сразу прекратившийся. Далее оживление началось в особняке. Даже раздался женский крик, тоже быстро затихший.

Передо мной бросили ещё трёх связанных человек.

— Мажордом, возница и сторож, — сообщил Федот.

Угу. Верные псы помещика, не считая четвёрки бойцов. Вообще, в усадьбе не так много народу. Десяток слуг разного пола и их дети. Ну и семейство изувера. Парни споро сортировали пленных, выведя на небольшую площадку полного мужика лет сорока пяти, такую же дебелую тётку и двух пухлых подростков. Сырские кутались в халаты и недоумённо озирались. Они пока не понимали, что произошло.

Какие отвратительные рожи у всей семейки. Жирные лица, маленькие бегающие глазки, у одного из парней рот не закрывается. Прямо образцовые дегенераты, а не опора России, коей являются дворяне. Судя по наливающемуся синяку под глазом Михалины Сырской, ей объяснили, что надо вести себя тихо. Но её муж решил начать возмущаться. Зря.

— По какому праву вы ворвались в мой дом. Я дворянин, и это не осанет… Иииии!

Это Федот подскочил к Виктору Михайловичу и со всей силы зарядил ему ногой в пах. Помещик рухнул на пол и начал биться в судорогах, обхватив свой инструмент.

— Начнём с этого, — киваю на возницу, который прямо трясся от страха.

Видать, у козлины хорошо развит инстинкт самосохранения.

— Я спрашиваю — ты отвечаешь! Понял? — злой Кондрат поставил конюха на колени и зашипел ему в лицо, ткнув ножом в подбородок.

— Всё скажу, господин! Только не убивайте! — заверещал мужичок высоким голосом.

По его куцей бороде потекла небольшая струйка крови. Глаза расширены и переполнены ужасом.

— Ты подбирал барину девок и потом привозил на истязания? — продолжил допрос Волков.

— Лжа это! Девок высматривал Гришка, который мажордом. А затем казак со своими людьми их хватал и везли в дом утех, — заголосил возница, успевший обмочить штаны.

Ничего, я не брезгливый, и не такое видал. Какое романтичное название помещик придумал для места, где занимался изнасилованиями. Прямо поэт.

— Врёшь! Я не виноват, мне барин приказал. Иначе он моих дочерей обещал снасильничать! — к допросу присоединился мажордом.

Где-то я это слышал. Про тех, кто выполнял приказы и не виноват.

— Сколько девиц в селе испортил барин? — продолжил Кондрат, кивнув одному из бойцов, чтобы тот заткнул Гришку.

— За двадцать лет почитай всех. Окромя скорбных умом и дюже страшных! — с энтузиазмом ответил возница. — Не убивайте! Я всё расскажу. И про трёх убитых девок, которых на болоте утопили, и про сыновей барина. Они оба уже отметились. Младший вообще, аки зверь! Он Любашку Иванову и забил до смерти. Чего-то у него там не получалось по мужской части.

Сука! Мне казалось, что ситуация страшная, но обычная для сластолюбцев, устраивающих из своих поместий целые гаремы. Екатерининские послабления дворянам и усиление крепостного гнёта породили такую вот дикость. Безнаказанность — страшное дело.

— Помилуйте, господин! — толстуха бросилась к моим ногам, но была остановлена Федотом. — Христом богом молю! Грешны мы, но детей не трогайте!