Несгибаемый граф 5: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мало всего этого безобразия, так в окрестностях окопались откровенно бандитские селения староверов. Я не просто так рассказал соратникам про рабов. Раскольники не брезгуют ничем, отлавливая, как беглецов, так и поселенцев. Поэтому миндальничать с ними не будут. Последствия меня не волнуют, дело важнее. А улучшением жизни рабочих мои люди занялись в первую очередь. Вон врачи до сих пор не вылезают с заводов, помогая несчастным. Ничего, вскоре здесь будет такой порядок, что любой пруссак позавидует. И плевать, сколько придётся для этого пролить крови! В последнее время меня моральные аспекты не волнуют. Лицемерие? Ага, оно самое!

Глава 11

Октябрь 1779 года. Златоуст, Оренбургская губерния, Российская империя

Обидно терпеть неудачи. Правда, они полезны для проведения анализа. В моём случае это понимание сложности некоторых проектов. Для начала я просчитался с углём. Найденные месторождения нам попросту не подходят, потому что не коксуются. А значит, топливо не пригодно для металлургии. Вернее, использовать его можно, но только после обработки и вместе с каменным углём. Это сложно, дорого и пока не позволяют технологии. А у меня всё-таки иная задача. Главное — золото и развитие региона в целом.

Совсем отказываться от начала разработок и строительства шахт я не буду. Всё-таки речь о топливе. Климат здесь суровый, зимы долгие, а людям нужно тепло и на чём-то готовить. По моей задумке надо постепенно переводить города на отопление углём. Начну со своих рабочих посёлков. Крестьяне на такие перемены не пойдут, а вот с горожанами можно работать. Пусть привыкают. Да и стоимость угля можно уменьшить. Передо мной не стоит задачи зарабатывать на шахтах миллионы. Хватит того, если они станут окупаемыми и востребованными. Нет больше сил наблюдать, как варварски здесь вырубают леса. Хотя хищнического отношения к природе хватало и в будущем. Но надо делать шаги в направлении улучшения экологии. Я и лесопосадками займусь, что делал в Оренбуржье.

Однако моя деятельность тоже вскоре нанесёт удар по природе. Пострадают реки и прибрежные территории. Добыча золота — это не только загрязнение воды и деградация речной системы в целом. При промышленной добыче меняется даже ландшафт и гидрологический режим. Ведь придётся строить дамбы, отводить русла и создавать дополнительные водоёмы для бесперебойной работы. Многие ручьи просто исчезнут. Деревья старатели тоже будут рубить. Про популяцию рыбы и других речных обитателей даже думать не хочу. Их попросту основательно изведут. Вот такая катавасия.

Только других вариантов нет. Золото необходимо России, как воздух утопающему. Мы действительно тонем экономически.

Касательно ситуации в целом я слишком широко размахнулся. Мне банально тяжело контролировать все проекты, а скоро заработает новый. Ведь есть ещё банк, отчёт о деятельности которого придёт ближе к Новому году. Вернее, ко мне должен приехать ван Брёкелен, который уже вернулся в Россию и начал действовать.

Впрочем, сейчас есть текущие дела, требующие времени. А ещё в Екатеринбурге скучает Маша, приславшая вчера письмо. Надо ехать, пусть и на несколько дней.

— Признаюсь, не совсем понимаю ваши действия, — собеседник отвлёк меня от размышлений. — Почему не работать по-прежнему? А ещё эти преобразования в жизни рабочих? Это ведь финансово невыгодно.

У нас совещание в здании Косотурского заводоуправления. На нём присутствуют Ярцев, Хардин и местный инженер Сергей Иванович Кочетов, фактически руководивший заводом. Этот полноватый мужчина лет тридцати пяти является хорошим специалистом, но не понимает некоторых социальных реалий. А ещё он плохо знаком с моими методами ведения хозяйства. Но Лугинин не просто так сделал этого дворянина из обедневшего рода своим представителем. Значит, ценил и даже доверял.

Логика инженера простая. Он предложил, используя мои ресурсы, быстро восстановить завод до прежнего объёма выработки. Пока он работает едва на пятнадцать — двадцать процентов от прежних возможностей. Ещё и весомую часть людей перекинули на Кусинский завод. Организационных проблем видится много. Здесь ещё и очень слабая эффективность. Менять придётся фактически всё. Чего Сергей Иванович не хочет.

При этом он отказывается улучшать условия труда. Просто не понимает зачем. А перемены напрашиваются, обстановка на предприятии уж слишком убогая. Даже открытый в прошлом году госпиталь, построенный на средства Лугинина, по сути, не работает. Что немудрено, ведь в медицинском учреждении нет врачей. Вернее, не было до моего приезда. А вечно пьяного недоучку, изображавшего из себя светило медицины, пришлось уволить, дав хорошего пинка. Лучше лечиться у коновала. Да и условия для больных оказались чудовищными. Для меня невозможно такое отношение к людям. Постоянно пытаюсь вбить окружающим и обществу, что именно они главный актив России. Только редко нахожу понимание.

— На данный момент у нас есть старая домна, требующая ремонта в ближайшие два года. Это по вашим же утверждениям, — инженер кивнул в ответ на мои слова. — Кроме того, в наличии восемь молотов, двадцать различных горнов и один стан для резки железа. Проблема в том, что всё оборудование устаревшее. Как вы собираетесь выйти на объём выпуска металла, бывший до восстания?

Кочетов ненадолго замялся, но ответил:

— Руда и топливо у нас готово, их хватит надолго. И вы верно заметили, домна продержится не менее двух лет. Если установить привезённое вами оборудование, а также добавить мастеровых и простых работников, то через год можно достичь двух третей от прежних лет. Это касается металла. Боюсь, молотовую мастерскую мы сразу не запустим, и будет сложно производить инструменты. Есть даже в достатке кирпича для строительства новых цехов. Бунтовщикам они попросту без надобности, поэтому остались в целости. Но снова всё упирается в работников. Нам бы вернуть часть с Кусинского завода.

— Тогда зачем сейчас вкладываться в завод, который потребует дополнительного переустройства уже через два года? — задаю логичный вопрос. — А ещё понятно, отчего у вас сложности с людьми. Мрут они или бегут. Плюс отсутствует должная подготовка. Зачем пригонять новых? Чтобы через два-три года они последовали на кладбище?

Надо признать, что обстановка на заводах Лугинина одна из лучших в регионе. Тут вмешалось много факторов, в первую очередь восстание. Умные заводчики давно поняли, что реформировать систему управления предприятиями. Ну и проблемы с работниками здесь также решали, закупая крепостных.

— Но простите, ваше сиятельство, — встрепенулся инженер. — Такая обстановка на всех предприятиях Урала. Мало кто может позволить себе провести переоборудование по современным методам. Илларион Иванович попытался провести это с Кусинским заводом, но ему не хватило средств. И я прекрасно понимаю необходимость использования паровых механизмов. Только на их приобретение нужны немалые деньги. Да и сложности эксплуатации никто не отменял. Придётся отдельно нанимать инженера и готовить мастеров. Обучать людей вообще целая наука. Поэтому здесь привычнее решать все проблемы при помощи ручного труда. Скажу вам по секрету, мы тоже используем труд беглецов с других заводов и даже каторжников.

Эка невидаль! Будто я не знаю.

— Сергей Иванович, никто не обвиняет вас в чём-то постыдном. Но согласитесь, ведь такая ситуация абсурдна? Мало того что заводы устарели, так ещё стали гигантской мельницей, перемалывающей людей. Такое ощущение, что ничего не изменилось со времён Никиты Демидова, а может, стало хуже. Для чего я вам это говорю? — уязвлённый Кочетов пожал плечами. — Чтобы вы стали моим союзником, приняли все новации и влились в нашу компанию. Толковыми инженерами не разбрасываются. Тем более здесь вы всегда найдёте работу. Поэтому для меня важно, чтобы люди самостоятельно прониклись моими идеями. Планов у меня много. Нам надо развивать Урал, дабы сделать его мощным основанием для освоения Сибири. А то мы неспособны произвести простейших вещей для казённых алтайских заводов. Вот и приходится тащить всё из Тулы, столицы или Европы. Вот, ознакомьтесь. Понятно, что это более тонкая работа.

Машу рукой Антипу, который тут же поставил на стол большой и тяжёлый футляр. После его открытия троица инженеров ахнула. А ведь перед ними всего лишь обычная готовальня. Хорошо, пусть немного иная. Надо ведь учитывать технологические возможности этой эпохи, а также потребности. Но несколько видов циркулей, рейсфедер, транспортир, три линейки, штангенциркуль с нониусом, микрометр и отвёртка в нём присутствовали. Понятно, что инструменты выполнены грубовато по меркам будущего, только они работают.

Кто бы только знал, сколько времени и сил потребовало их изготовление. Про потраченные нервы одного графа я промолчу. Хотя линейки и циркули для измерения вешняковские мастера освоили уже более или менее нормально. Нам бы ещё решить вопрос с внедрением нормальной системы измерения. Я предложил Берг-коллегии и Академии наук вариант с переходом на метр и килограмм. Пока молчат.

— Разрешите? — первым опомнился Ярцев, схвативший штангенциркуль с нониусом.

Молодец! Либо видел описание, либо знает предназначение. Следом за Аникитой Сергеевичем последовали его коллеги.

— Для вас это сродни какому-то чуду. А ведь в комнате собрались не последние инженеры империи, — льщу присутствующим. — При этом для английского инженера или учёного — это вполне себе обычный набор чертёжных и измерительных инструментов. Как без них проводить расчёты и замерять выпущенную продукцию? Я сейчас не какой-нибудь молот, а более сложные вещи вроде ружей. Хотя даже при изготовлении лопаты или косы они не помешают. И работать с инструментами должен уметь мастер. У нас же всё делается на глазок. Глупо при таком подходе мечтать о внедрении паровых машин. И тем более об их производстве. Так и будем плестись за европейцами, покупая у них даже гвозди. Хотя нет. Здесь мы их обошли.

Что абсолютная правда. Горюшков давно довёл до ума станок для производства гвоздей, вызвав настоящий ажиотаж среди заводчиков и строителей. Теперь их в достатке любого размера, хорошего качества и по вменяемой цене. Англичане и голландцы первые два года закупали мои гвозди в больших объёмах, но потихоньку интерес упал. Скорее всего, продажи снизились из-за раскрытия секрета станка, позволяющего делать продукцию из проволоки. Впрочем, плевать. Главное — мы можем! И это не единственные прорывные изобретения моего НИИ. Например, рессоры в Европе пока изготавливать неспособны. Хотя я уверен, что образцы похитили сразу после появления новых возов и карет.

Поэтому зачем мне старая домна и более тысячи человек на заводе? Производительность труда при таком подходе минимальная, а себестоимость изделий выше. В этом случае невозможно изготовить даже простые инструменты, которые вскоре потребуются для освоения Южной Сибири, куда уже потёк тонкий ручеёк переселенцев. Зачем делать плуг, сеялку или косу в Людиново, а затем тащить их через полстраны, если есть Златоуст?

А ещё в Вешняках, кроме измерительных приборов начали изготавливать текстильное оборудование и сельскохозяйственные орудия. Первые сразу заработали на наших с Мосоловым мануфактурах, а далее начали расходиться по стране. Вторые изначально изготавливались и опробовались в сотрудничестве с Болотовым. Поэтому вся техника поехала на юг и в мои вотчины, конечно, где прошёл переход на артели. Соратники по МОП также проявили интерес к столь нужной продукции.

Кроме всего, мастерам удалось наладить выпуск практически всех навигационных приборов. А это уже полная независимость отечественного флота от западных производителей. До недавних пор примерно две трети приборов особенно сложных, везли из Франции и Англии. Я первым делом думал о военном флоте, хотя и гражданский у нас стремительно растёт.