— Зачем?
— Думаю, причина очевидна, — я тоскливо смотрю на старшего брата.
— Ты хочешь сказать им, что наше родовое поместье рушится? Не думаю, что это имеет отношение к делу.
Не имеет отношения?
Я ещё немного смотрю на него, но решаю оставить это (по крайней мере, пока). Я отвожу Джеки наверх, в его старую комнату. Он не слишком горит желанием оставаться на ночь, пока я не спрашиваю, правда ли он хочет быть совершенно один в своём пентхаусе, особенно после того как позвонит жёнам своих друзей.
Когда Пенелопа убеждается, что мы не собираемся разорвать друг друга на части, она завершает звонок. Крис? Что ж, Крис остаётся Крисом, как всегда. Но в конце концов мне удаётся выкроить немного времени наедине, чтобы сделать собственный звонок.
— Детектив Туторилло, — раздаётся в трубке резкий голос. Я решаю, что всё равно буду мысленно называть его Детективом Правым. Если он хотел, чтобы мой мозг запомнил его имя, возможно, ему стоило быть чуть приятнее для запоминания. — Кто это?
— Пол ВанМарк, — быстро говорю я.
— Что случилось? Вы вспомнили что-то, о чём хотели нам сообщить?
— А, нет. Ничего подобного. Я звоню, потому что в нашем доме упала балка и едва не убила Джексона, младшего.
— Вам нужна скорая?
— Нет, мы в порядке.
— Хорошо, тогда… — его пауза особенно многозначительна, даже через телефонную линию. — Почему вы нам об этом сообщаете?
Я что, с ума сошёл? И если да, подействовали бы на волка-перевёртыша таблетки от безумия?
— Потому что это определённо кажется подозрительным, разве нет?
— Подозрительным в том смысле, что вы считаете, будто кто-то каким-то образом намеренно повредил опору крыши, чтобы она магически упала идеально и навредила вашему брату?
— Не понимаю, почему вы говорите это таким тоном, детектив, когда магия существует. Хорошая ведьма могла бы…
— Послушайте, это старый дом, и там произошло жестокое нападение с применением магической защиты, которая удержала всё, включая запах, внутри места преступления. Логично, что несколько вещей могли расшататься или повредиться. Понимаю, эмоции сейчас на пределе, и вы переживаете то, через что ни один ребёнок не должен проходить, но это просто несчастливое совпадение.
— Несчастливое совпадение, — повторяю я, хотя инстинкты вопят, что это ложь. — Верно, детектив Пра… Туторилло. Я буду иметь это в виду.
Сбрасываю звонок и смотрю вниз по коридору. Может… может, мне просто нужно немного поспать, чтобы перезагрузить мозг и свыкнуться с новым адом, в котором я живу.
Сон ускользает от меня.
Не то чтобы это удивительно, но определённо разочаровывает. В кои-то веки я согласен с братом: отключить мозг хотя бы на пару минут было бы приятным облегчением от водоворота, творящегося у меня между ушами.
Я пробую все техники, которыми пользовался за свои тридцать три года, но лежать там, в тишине, оказывается просто невыносимо. Я всё снова вижу сцену в кабинете. Она преследует меня, как собственный призрак, только я прекрасно осознаю, что каждый раз, когда разум вызывает её, он делает её чуть хуже.
Это не прекратится, если я что-нибудь с этим не сделаю, поэтому я выбираюсь из постели и возвращаюсь к месту преступления.
До того как магическое сообщество открыло себя людям около двухсот лет назад, такое место преступления оцепили бы на несколько дней, и на уборку ушло бы немало времени. Однако теперь в правоохранительных органах есть всякий магический народ, и мне пообещали, что кабинет магически вычистят, как только всё тщательно задокументируют как физическими, так и зачарованными способами. Надеюсь, если я увижу комнату в её обычном состоянии, а не как сцену из фильма ужасов, это поможет моему мозгу перестать снова и снова прокручивать тот момент.
Меня снова поражает ощущение, что всё слишком нереально, и я не могу не задуматься, не заперт ли я в кошмаре. Поначалу это едва заметное предчувствие беды, но оно становится всё сильнее, пока почти не превращается в барабанный бой у висков, когда я поворачиваю ручку двери того, что ещё вчера было кабинетом отца.
Теперь это гробница.
Пустая гробница, впрочем, или по крайней мере я на это надеюсь. Глубоко вдохнув, я продираюсь сквозь своё беспокойство и открываю дверь.
И меня встречает полная, абсолютная нормальность.