ГЛАВА 4
ЧЕРРИБЕЛЛЬ
Дым и зеркала (и «Аддералл»22).
— Думаю, вот здесь немного голубого, как яйцо малиновки, для тени, — говорю я, поднимая стакан, чтобы сделать глоток, и только потом понимаю, что соломинка, которую я только что обхватила губами, на самом деле ручка кисточки. Я опускаю взгляд на стакан. Вода для краски. — Ой-ёй.
Это не первый раз, когда я так делаю, и уж точно не последний.
Мне правда нужно что-нибудь придумать, чтобы больше этого не делать.
Однажды я реально проглочу немного краски!
Что подойдёт, крышка? Не-а, тогда мне придётся снимать её каждый раз, когда захочу помыть кисть. Пиздец неудобно.
Крышка с отверстием для кисти??
А если кисть слишком большая?
Ты заказала ту запасную крышку для мультиварки?
— Мрррп?
— Прости, Хадсон, ты права. Я перестала уделять тебе внимание на целых тридцать секунд, и за это буду вечно раскаиваться. Найдёшь ли ты в своём кошачьем сердечке силы меня простить?
— Бррррррлл.
— Что это было? Я не расслышала тебя за всей той кошачьей мятой, что у тебя в организме.
Вообще-то виновата в этом я, поскольку именно я снабдила её кошачьей мятой, но я хотела написать натюрморт, а способов убедить активную кошку просидеть достаточно неподвижно, чтобы я могла как следует запечатлеть её во всей красе, не так уж много. В конце концов, я художница-любительница, а не Пикассо.
Ага, только для этого мне пришлось бы стать раз в восемьдесят большим сексистом, чтобы хоть немного к нему приблизиться!
— Ну же, ещё совсем чуть-чуть, а потом получишь лакомство в тюбике!
— Миииирк!
— Знала, что ты примешь мою сторону.
Я обмакиваю одну из тонких кисточек для деталей в смесь светло-голубого, светло-серого и кремового, которую намешала на палитре, а затем принимаюсь за эти нежные тени на её белой шерсти. Но, прежде чем успеваю погрузиться в хоть какую-то гиперфиксацию, звонит телефон.
Едва обращая внимание, я достаю его из кармана и отвечаю:
— «Haus de Donmoue», оракул сквозь века, чем могу помочь?
— Здравствуйте, мне нужно записаться на консультацию как можно скорее.
Мой мозг даёт сбой, когда понимаю, что разговариваю с кем-то, и я особенно вздрагиваю от того, что это парень. Не то чтобы было что-то плохое в том, что мужчина звонит экстрасенсу, но большинство клиентов «Haus de Donmoue» — женщины. Наверняка существует какое-нибудь увлекательное гендерное исследование о причинах.
— Прошу прощения, — говорю своим телефонным голосом. До того как я бросила колледж, соседка по комнате называла его моим жутким тоном робота-регистратора. Я не считала его настолько пугающим, но, полагаю, это переключение кода могло ошеломить человека, привыкшего к моей более легкомысленной и язвительной манере говорить. — Оракул сегодня полностью занята, — (созданием достойного шедевра с образцовой кошкой), — но у неё есть свободные места начиная с понедельника.
Было ли с моей стороны безответственно отказываться от записи? Может быть. Но когда мой мозг решает, что хочет чем-то заняться, лучше покончить с этим, чем бороться с ним, потратить всю энергию и в итоге остаться недовольной, так ничего и не сделав. Пока я не свалюсь в многодневную кроличью нору и буду помнить, что нужно есть и пить, — взять выходной, чтобы заняться тем, чего хотят гоблины в моей голове, куда лучше, чем альтернатива.