— Подожгли? Да кому надо-то? — я еще плоховато соображал спросонья, но все же вытащил из ящика стола верный «Смит-Вессон». — Впрочем… Поедем, поглядим! Может, и пуганем кого.
Базиль неожиданно улыбнулся и потеребил небольшие — щеточкой — усы:
— Я приказал готовить лыжи.
Лыжи… Да, как же быстро тут выпал снег, — отметил я про себя. Вроде осень стояла, а тут — бац! — и холодом потянуло, а потом уже и снег посыпал. Вот и зима вошла во свои владения.
— А еще за Иваном послал, — продолжил отчет Базиль.
Иван, да… Это правильно! Без эвенка в лесу трудновато.
— Чуть посветает, и выходим, — распорядился я. — Еще прихвати кого-нибудь из своих, с винтовками. Думаю, пару человек хватит.
На востоке небо уже сверкало зарницами. Начинало светать, и сквозь предутреннюю мглу проступали очертания форта — частокол, заснеженные избы, больница…
Эвенк уже ждал у ворот. Сидел на корточках, подвернув полы малицы, да курил свою носогрейку. Завидев меня, поздоровался:
— Ая энэнит! Добрый утро.
— Доброе, доброе…
Я подошел ближе, взяв воткнутые в снег лыжи — широкие, охотничьи, подбитые лисьим мехом. На крыльце показались люди — Базиль и двое его парней. Все — с винтовками системы Бердана, недавно принятыми на вооружение русской армии и именуемые в народе берданками. У меня — револьвер, у эвенка — охотничье ружьишко. В принципе, для мелкой стычки оружия хватало вполне…
— Однако, идем, хозяин! — докурив, эвенк с самым безмятежным видом поднялся на ноги.
— И куда ж мы пойдем? — спускаясь, негромко засмеялся Базиль. — Эвон, темень-то! Чуток выждать бы надо.
— Э-э, не надо, — Иван все с той же безмятежностью надел лыжи. — По реке пойдем — там уже видно. У нас говорят — работящий дрова рубит вечером, а ленивый — утром. Я вперэди пойду… Так, хозяин?
— Давай, распоряжайся…
Во всех таежных делах я полностью доверял эвенку, и тот ни разу не подводил. Вот и сейчас…
— За мной — ты, хозяин… Потом — вы, парни-лучи. И последним — Базыль-сонин.
Базыль-сонин — богатырь Базиль, так Иван звал начальника охраны.
Замерзший Амур, называемый китацами Хэйлунцзяном, встретил нас легкой поземкой и казавшейся нескончаемой снежной гладью. Спустившись с берега, мы пошли по санному пути, слегка занесенному снегом. Шли хорошо, быстро, лыжи скользили легко, лишь порывы ветра бросали в лицо колкую морозную пыль. Эвенк оказался прав — небо над головой быстро светлело.
Ага! Иван вдруг резко остановился. Закрутил головой, втянул носом воздух. Обернулся:
— Однако, рядом уже. Теперь лесом надо… И — тихо, тихо. На цыпочках.
Войдя в лес, мы заскользили меж высокими лиственницами и вскоре нырнули в кедровник. Я вдруг ощутил резкий запах гари!
Не говоря ни слова, Иван сдернул с плеча ружье. Базиль и его парни тот час же последовали его примеру. Я тоже вытащил револьвер…
Вот и гарь. Обгорелый штабель…
Наш штабель! Отборная лиственница, заготовленная для строительства пристани. Какая-то сволочь его нынче пожгла! Интересно, кто же? Казаки Дьякова? Хунхузы? Или пьяные спиртоносы? Те — не по злому умыслу, но…
— Нет никого! — быстро обследовав заросли, доложил Иван. — Однако, следы оставили.
— Так глянем!
— Да, глянем!
— Базиль, будь начеку! Мало ли.