— А до стены-то она не подберётся? Если отвал будет расти вверх, не начнёт ли порода стену подпирать?
Михаил достал из кармана верёвку, натянул между ложбиной и частоколом, прикидывая расстояние.
— Саженей десять, не меньше. Безопасно. Даже если полтора аршина сверху поднимем — до стены не дотянется. А больше нам и не надо — отвал будет пологий, не крутой.
Я посмотрел на частокол. Брёвна, рубленные из лиственницы, стояли плотно, верхушки заострены. За ними — избы, шлюзы, мастерская. Всё, что мы построили за это время.
— Хорошо, — сказал я. — Давай попробуем. Расчистим площадку, свезём породу. Лошадей возьми, тех, что казаки оставили. Там гнедые норовистые, крепкие, справятся.
Михаил вздохнул, достал карандаш и начал набрасывать на чистом листе бумаги схему. Рисовал быстро, уверенно, прикидывал, где поставить ворота, где разгружать, где копить породу.
— Вот здесь, — он ткнул пальцем в набросок, — сделаем спуск. Две колеи, брёвна положим, чтобы волокуши не вязли. А здесь — место для отвала, будем ссыпать.
— Рабочих двоих говоришь надо? — спросил я.
— Двоих. Одного — на лошадь, второго — на разгрузку. Если по очереди, справятся.
Михаил спрятал карандаш, сложил бумагу.
— Вот и отлично. Можно обустраивать место. Даю добро.
— Тогда сегодня начнём. Я сейчас вернусь, промеряю, отмечу кольями. А Степан пусть людей выделяет.
— Выделит, — кивнул я. — Куда он денется.
Степан нашёлся у шлюзов — хмурый, потный, с закатанными рукавами. Он проверял решётки, которыми мы заменили старые рифли, и что-то негромко выговаривал Артамону, который стоял рядом, виновато опустив голову. Увидев меня, десятник выпрямился, отряхнул ладони.
— Александр Андреич, — кивнул он. — А я вас ищу.
— Нашёл, — я подошёл ближе. — Михаила видел? Он тебе задачу объяснил?
— Насчёт отвала? Объяснил, — Степан поморщился, будто лимон раскусил. — Площадку расчистим, лошадей определим. Только вот… — он запнулся.
— Только вот что?
— Мужики не хотят, — выпалил он. — Не хотим, говорят. Работа не наша.
Я посмотрел на Артамона. Тот покраснел ещё сильнее, уставился в землю.
— Артамон, что скажешь?
— Да я… — парень поднял голову, сглотнул. — Я не отказываюсь, Александр Андреич. Только работа там… скучная. Породу возить — не золото мыть. Интересу никакого.
— А карусели тебе не поставить? — жёстко спросил я. — Со звоном и барышнями?
— Да я не…
— Знаю, — я оборвал его, но без злобы. — Молчи. Я не спрашиваю, нравится вам или нет. Спрашиваю, отказываетесь или согласны.
Артамон опустил голову.
— Согласны, — буркнул он.
— Вот и хорошо.
Я повернулся к Степану.
— Кто ещё не горит желанием работать?