Я повернулся к людям.
— Степан жив! — крикнул я. — Доктор сказал — будет жить!
Глава X
Солнце только-только перевалило за сопки, когда я вышел к промывочной площадке. Утро было росистым, воздух — прозрачным и свежим, пахло хвоей, нагретой за ночь землёй и рекой. Хорошо! Из-за шлюзов доносился ровный, тяжёлый «бух-бух-бух» парового молота. Пест взлетал и падал, взлетал и падал, превращая глинистую породу в крошку.
Михаил стоял у машины, прислонившись плечом к цилиндру, и что-то записывал в потрёпанную амбарную книгу. Очки его блестели на солнце, из-под картуза выбилась непослушная прядь волос. Увидев меня, он кивнул, но не оторвался от записей.
— Доброе утро, Александр Андреевич.
— И тебе не хворать, — я подошёл ближе, похлопал ладонью по чугунной станине. Машина вибрировала ровно, глубоко, как живая. — Как наша железная лошадка?
— Работает, — Михаил поднял голову, и я увидел в его глазах привычную уже смесь гордости и усталости. — Третью неделю без сбоев. Производительность выросла на треть. Мужики уже не вздрагивают при каждом ударе.
— Привыкли.
— Привыкли, — согласился он. — Да и опасности никакой. Главное — не лезть, когда работает.
— Вот именно, — кивнул я. — Опасности никакой. Так может и не стоит возле нее стоять все время?
Михаил поднял взгляд, виновато улыбнулся.
— Все равно лучше перепроверить.
— Михаил, думаю, и без перепроверок понятно, что работа налажена.
— Да, вы правы, — нехотя согласился парень. Было видно, что он до сих пор до конца не отпустил смерть Гривы.
Я хотел сказать что-то ещё, но Михаил нахмурился, перевернул страницу книги и ткнул пальцем в столбик цифр.
— Александр Андреевич, у нас проблема.
— Какая?
— Пустая порода, — он кивнул в сторону западного края площадки, где мужики в две тачки грузили мелкий щебень и гальку. — Глину мы разбиваем, золото вымываем, а отходы девать некуда. Ссыпаем в овраг за частоколом, но он почти заполнился.
Я посмотрел туда, куда он показывал. Овраг темнел за тыном, и груда щебня уже поднималась над ним, как холм. Невысокий пока, но заметный.
— М-да, и в самом деле. И что предлагаешь?
— Новое место надо, — Михаил поправил очки, достал из кармана измятую карту, развернул на колене. — Есть вариант. Вот здесь, за северной стеной. Пустырь, ложбина. Туда можно ссыпать породу, не боясь, что она к стенам подойдёт. Если, конечно, возить.
— А не далеко?
— С полверсты. На лошадях, волокушами — не проблема. Людей бы только выделить.
Я задумался. Люди — это вечная боль. Каждый человек на отвале — это человек, не занятый на промывке. А золото не ждёт.
— Сколько нужно?
— Двоих, — сказал Михаил. — По очереди. Неделя через неделю, чтобы не зазорно было.
— Мужики согласятся?
Он усмехнулся, пожал плечами.
— Степан сказал — не хотят. Работа не золотоносная, скучная. И интереса нет — самородок не выпадет, премии не заработаешь.