— Именно, — согласился я и, не собираясь упускать инициативу, предложил:
— Садись, разберемся.
Гость сел передо мной, продолжая хмуриться и делать свои умозаключения, проследить которые для меня не составляло ни малейшего труда.
— Не ломай голову! — заявил я. — Сейчас я тебе все объясню, и мы вдвоем решим, что делать в сложившихся обстоятельствах.
— Видишь ли, — продолжал я, — я хотел вернуться в свой Израиль, пройдя в очередной раз сквозь черную дыру. Так?
Другой Шекет кивнул.
— Отлично! А ты проверил, соответствует ли масса черной дыры протоколу перехода? Или был так обрадован возможностью оказаться дома, что плюнул на технику безопасности?
Конечно, плюнул, о чем говорить! Он поступил так же, как я, поскольку и был мной в то славное время.
— Ну вот, — продолжал я, — масса черной дыры оказалась больше необходимой, произошла интерференция информационно-материальных потоков, и некий Иона Шекет вылетел в другой вселенной из тамошней белой дыры. Но вылетел не один. Через какое-то время появился второй Иона Шекет, потом третий... Белая дыра рождала Шекетов так же, как в обычном пространстве-времени рождает пары элементарных частиц. Достаточно запустить процесс, а дальше он идет самопроизвольно. Ты понял?
Тот Шекет был не дурак — как и я. Конечно, он все понял, и даже более того.
— Ясно, — сказал он, заложив ногу за ногу. — Если процесс не прервать, то нас, Шекетов, скоро будет больше, чем населения на земном шаре. На сколько Шекетов у белой дыры хватит массы?
— Думаю, что миллиардов на десять точно, — усмехнулся я.
— Полагаю — больше, — кивнул я-другой.
— Может, и больше, — я не стал спорить. — Кстати, мы с тобой далеко не первые Шекеты, возникшие в этом мире. Мы появляемся здесь довольно давно. Во всяком случае, у некоторых землян есть хобби: курсировать на прогулочном катере вблизи белой дыры, дожидаясь явления очередного меня и...
— И что? — нетерпеливо спросил я-другой, поскольку я замолчал, обдумывая пришедшую мне в голову мысль. На вопрос меня-другого я отвечать не стал, поскольку понял, что нужно срочно действовать, иначе...
Он меня понял без слов — ведь его мысли шли (а как же иначе?) параллельно моим.
— Ты ищи в багажном отделении, — сказал он, вскочив на ноги, — а я поищу в тамбурах.
Долго искать не пришлось: бомба была заложена в коридоре неподалеку от главного люка. Видимо, постарались те, кого я брал на абордаж, — пока я задавал нелепые вопросы о собственном прошлом и об истории этого мира, хозяева космической яхты подсунули мне подарок, который должен был разнести дарсанский звездолет на молекулы, причем жить мне (и Шекету-второму тоже, ясное дело) оставалось чуть больше десяти минут. Вовремя спохватились!
Обезвредить бомбу нам не удалось, это было какое-то новое устройство, то ли на гиперонах, то ли просто на честном слове, и мы выбросили адскую машину в космос, а дарсанскому кораблю приказали отойти на безопасное расстояние. Знаете, какое расстояние дарсанский мозг счел безопасным? Полтора парсека! Корабль прыгнул так, что пространство лишь скрипнуло и ухнуло. Взрыва мы так и не увидели — не до того было; мы со мной рассуждали о будущей цивилизации Шекетов, вываливающихся из недр белой дыры, подобно Афродите из морской пены.
— Но почему? — каждую минуту повторял мой визави. — Почему они подложили нам бомбу? Что они имеют против Шекетов?
— Они боятся, что мы будем мешать им жить, — объяснил я. — Ты что, не помнишь, что творилось в Израиле в конце двадцатого века, когда повалила алия из России? Вот как и мы сейчас. Конкуренция, друг Иона! Бомб русским евреям коренные жители, правда, не подкладывали — этим занимались палестинцы, — но жизнь портили, судя по учебникам истории, изрядно!
— Что же нам делать? — приуныл я-второй. Можно подумать, что он не знал решения. Если я уже пришел к определенным выводам, то ведь и он, будучи мной, тоже должен был сделать такие же заключения. Все же я счел необходимым объяснить:
— А что тут думать? Отправляемся к белой дыре, собираем всех Шекетов, бросаем жребий и отправляемся каждый в свою сторону — искать свой Израиль, тот, в котором я родился и имел-таки счастье брать штурмом Вашингтон, столицу Американского штата. Миров во Вселенной достаточно для каждого из нас.
— Ты думаешь? — с сомнением сказал я-второй. — Ну, хорошо... Только имей в виду, дорогой: если я первый найду настоящий Израиль, то там и останусь, а ты — уж извини — отправишься искать себе другую родину. Идет?
— Идет, — согласился я за себя и за всех остальных Шекетов, с которыми нам еще предстояло познакомиться.
ВПЕРЕД, В ПРОШЛОЕ!
Нет счастья в жизни — это я вам точно говорю. Судите сами. Я пролетел на дарсанском звездолете сквозь черную дыру, вылетел в другую вселенную, обнаружил там своего двойника... Впрочем, это я уже рассказывал, не буду повторяться. Так вот, я захотел вернуться в свой мир, а между тем белая дыра, из которой я вылетел, исправно продолжала выбрасывать все новых и новых Шекетов — со скоростью одного экземпляра в полторы минуты. Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, когда закончится этот процесс — он мог продолжаться столетия, и даже после моей смерти в этот мир продолжали бы вбрасываться мои копии, находящиеся в моем нынешнем возрасте.
Мы с моим вторым я устроили на стационарной орбите вокруг белой дыры нечто вроде приемника-распределителя, и каждого нового Шекета встречали подробной инструкцией о правилах поведения в чужом мире. А вокруг рыскали на прогулочных звездолетах земляне из этого мира, единственной целью которых было подложить кому-нибудь из нас свинью... то есть бомбу или иное взрывное устройство, чтобы уменьшить наше поголовье и тем самым спасти свою вселенную от нашествия столь героических личностей, как я.
Через неделю по бортовому времени нас, Шекетов, было на орбите уже около шести тысяч — и дарсанских кораблей, на которых каждый из нас прибывал, кстати, было ровно столько же. Если сам с собой я всегда мог найти общий язык, то с дарсанскими звездолетами приходилось держать ухо востро. Один из них, помню, даже вошел в контакт с ракетным катером, курсировавшим на расстоянии однодневного перелета, и решил бороться против Шекетов всеми доступными дарсанскому арсеналу средствами. Хорошо, мое я-1625 вовремя распознало предательство, и звездолет был направлен в сторону ближайшей черной дыры, где и сгинул без следа.
Все это время я занимался тем, что искал в телескопы черную дыру с подходящей массой — такую, чтобы, пройдя сквозь нее, вылезти на свет божий именно в моем родном мире, а не где-нибудь во вселенной, не содержащей не только Израиля, но даже планеты с названием Земля.