Искатель, 2010 № 11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На офицерском собрании — чтобы ударить наверняка — на Гончакова вылили ушат грязи: и что по бабам ездит — это вызвало только смех, и что пьет — это тоже было воспринято с сочувствием.

— Бабник!

— Алкаш!

Хотя ткни в любого милиционера, он если не одним, то другим страдает.

Начальники думали, что на собрании милиционеры осудят Владимира: ах, такой-сякой, а получилось обратное — стали заступаться!

Единственно, на чем настоял Скорлупов, и в этом ему очень помогал Крыжов, так это вынести проштрафившемуся коллеге «общественный выговор».

— Спасибо вам за доверие, — поблагодарил Гончаков милиционеров.

С задних рядов посыпались отеческие наставления:

— Ты теток не бросай, трахай! И водочку пей, только как стемнеет...

Шимон Аронович получил от Квашнина команду готовить приказ об увольнении Гончакова. Кадровик хотел выяснить причину такого решения, а может, и высказать на этот счет свое мнение. Но по тому, как был разгорячен полковник, понял, что его мнение в расчет не возьмут и против шерсти не попрешь.

Через дежурного он разыскал Скорлупова:

— Где материалы к увольнению Гончакова?

— Какие еще материалы! Разве того, что он бабник и алкаш недостаточно?

— Слушай, Пенек! — Куцов уже был в той силе, когда мог позволить себе такое обращение. — Ты мне пургу не гони... Собрание что решило?

— Объявить выговор.

— Всего-то?! Если генерал узнает об этом, тебе несдобровать!

— Что мне делать? — задрожал голос Скорлупова.

— Мне нужен протокол только с ходатайством об увольнении.

— Но это же сам понимаешь!..

— Ты что, первый день в милиции?

Через час протокол собрания с решением «ходатайствовать перед руководством управления об увольнении» белел на столе у Куцова, а уже вечером Гончаков был приглашен в Управление.

Кадровик, потупив глаза, протянул лист с размашистой генеральской подписью внизу.

Гончаков прочитал приказ.

— Педерасты вы все здесь продажные! — Гончаков встал и резко вышел.

— Владимир Григорьич, Владимир Григорьич! А удостоверение ваше...

Гончаков на ходу вытащил из кармана потертую корочку, с которой побывал во многих переделках, отстаивая милицейскую честь, и, размахнувшись, швырнул. Алый прямоугольничек, раскрывшись на лету, угодил в сложенные ковшичком ладони Куцова.

В паршивом настроении вышел Гончаков из Управления. И вместе с тем что-то легкое и веселое трепыхалось внутри. Посмотрел на уходящие в небо мрачные гранитные этажи, однообразные матовые окна и ужаснулся: и я-то за все это хватался?

Шел, приглушая какую-то нудящую внутреннюю боль, и ни одна мысль о том, кто был прав в случившемся, а кто виноват, ни одно напоминание о совсем недавно донимавших угрызениях совести не беспокоили его. Лишь только шелушение ветра в тополиных кронах и кружение желтых и красных резных заплат по лиственному ковру владели его вниманием.

К кадровику заглянула Мышлова:

— Вы просили копии... Фотокарточку...