Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В лавке повисла тишина. Я смотрела на Раса, но видела перед собой другое лицо. Взъерошенного парня с мальчишеской улыбкой, который вечно одалживал два серебряных до стипендии. Который знал бабушку Эмму. Который знал «Эммину косичку». Который был сиротой и всегда хотел доказать, что чего-то стоит.

— Рас, — сказала я тихо, — есть кое-что, о чём я тебе не рассказывала.

Он поднял бровь.

— Когда я заходила к Сэму в общежитие — пару дней назад, — я заметила у него на столе кое-что. Старый конспект. Бабушкин. С её пометками. «Основы тройного плетения. Для Сэма. Не теряй, оболтус». Он хранил его. И он знал «Эммину косичку». Он учился у неё, когда был мальчишкой.

— Ты думаешь, что Сэм…

— Я ничего не думаю! — резче, чем хотелось, ответила я. — Я просто… я не знаю. Я не хочу его подозревать. Он мне как брат. Но все факты, все детали — они складываются. Он теоретик. Он лучший на своём курсе. Он общается со всеми — с Иглой, с Лораном, с кем угодно. Он знает Академию лучше, чем кто-либо.

Рас помолчал, потом медленно кивнул.

— Мы проверим. Аккуратно. Без обвинений. Просто соберём информацию. А ты пока — не делай поспешных выводов. Возможно, это совпадение.

— Возможно, — согласилась я. Но где-то в глубине души я уже знала, что совпадений не бывает. Особенно таких.

Глава 25, в которой я сомневаюсь, но все-таки еду на бал

После ухода Кёртиса и Раса я долго сидела без движения. В лавке было тихо, только метёлка изредка чихала синими искрами, словно напоминая о себе. На прилавке всё ещё лежал незаконченный амулет — тот самый, для старушки, — но я не могла заставить себя вернуться к работе. В голове крутились обрывки разговора. «Легендарный артефактор». «Культ». «Ученик, который даже не с факультета артефакторики». «Теоретик». «Любой первокурсник с артефакторки знает эту легенду».

Теоретик.

Сэм был теоретиком. Лучшим на своём курсе. Он знал бабушку Эмму, знал «Эммину косичку», знал всех — Иглу, Лорана, каждого встречного. Он был общительным, ярким, талантливым. И он был сиротой, который всегда хотел доказать, что чего-то стоит.

Я встала и начала ходить по лавке. Три шага в одну сторону, три в другую. Половицы больше не скрипели — спасибо ремонту. Метёлка провожала меня встревоженными искрами.

«Этого не может быть», — думала я. Сэм — убийца? Сэм — тот самый «Твой друг», который дарил вдовам смертельные подарки? Сэм — ученик Орлана Кросса, человека, который разработал вытягивающее плетение и инсценировал свою смерть? Это не укладывалось в голове. Это противоречило всему, что я знала о нём.

Я вспомнила, как он мальчишкой сидел у бабушки на кухне и смотрел, как она плетёт амулеты. Как он смеялся, когда она говорила, что у него «руки не из того места растут, но голова светлая». Как он плакал, когда она умерла, и я держала его за руку на похоронах. Как он говорил мне всего несколько дней назад: «Ты и бабушка Эмма — единственная семья, которая у меня была».

Семья. Он называл меня сестрой.

И он же, если верить косвенным уликам, методично убивал людей.

— Нет, — сказала я вслух. — Это невозможно.

Метёлка чихнула.

— Он не мог. Понимаешь? Он просто не мог. Я знаю его. Я знаю его всю жизнь.

Я снова села и обхватила голову руками. Факты указывали на Сэма. Но факты могут ошибаться. В конце концов, в Академии учится множество студентов. Лоран Дейн сам говорил: доступ к бабушкиным плетениям мог получить кто угодно. Её записи хранились в архиве, её техники изучались на лекциях, её имя знал каждый артефактор в городе. Почему обязательно Сэм? Почему не кто-то другой? Какой-нибудь студент, которого я никогда не видела? Какой-нибудь тихий, незаметный отличник, который годами копил обиду?

— Это просто совпадение, — прошептала я. — Сэм — хороший. Он добрый. Он отзывчивый. Он не способен на такое.

Я почти убедила себя в этом, когда дверной колокольчик звякнул и в лавку ворвались Ричи и Роззи.

— Мы пришли! — объявила Ричи с порога. — Бал через несколько часов, а ты, я смотрю, даже не начинала собираться!

Я подняла голову. Ричи держала в одной руке шкатулку с украшениями, в другой — бумажный пакет, из которого пахло свежей выпечкой. Роззи несла на плече чехол с платьем — тем самым, тёмно-синим, с серебряной вышивкой, которое она шила три дня и две ночи.

— Я не пойду, — сказала я.

— Что?! — Ричи замерла на полпути. — Как это не пойдёшь? Лирена, ты в своём уме?

— Я не в состоянии, — я покачала головой. — Сегодня… утром… я узнала кое-что. И у меня голова идёт кругом. Я не могу сейчас улыбаться, танцевать и делать вид, что всё хорошо.

Роззи и Ричи переглянулись. Роззи аккуратно повесила платье на спинку стула и присела рядом.