Я отложила амулет и вытерла руки о фартук.
— Лорана?
— Его самого. В лавке барахольщика, в портовом районе. Покупал старые амулеты — видимо, для своих исследований. Он нас не ждал. Сопротивления не оказал.
Я опустилась на стул и выдохнула.
— Значит, всё. Дело закрыто?
— Пока нет, — Рас покачал головой и сел напротив. — Мы его допросили. Он всё отрицает.
— Что именно?
— Всё, — Рас потёр переносицу. — Говорит, что не делал никаких колец и браслетов. Что вытягивающее плетение — это чисто академический интерес. Что он просто торговал амулетами на чёрном рынке — теми, что увеличивают магический резерв. Это, конечно, незаконно, но не смертельно. А когда узнал, что его разыскивают, — сбежал. Думал, мы прознали про его торговлю.
— Торговлю? — я нахмурилась. — Он торговал запрещёнными амулетами?
— Да. Говорит, что ему не хватало денег. Семья бедная, он первый, кто смог поступить в Академию. Стипендии едва хватало на учебники и материалы, а хотелось ещё и есть. Вот он и приторговывал. Брал старые амулеты у барахольщиков, немного их улучшал и продавал студентам. Те, что увеличивают резерв, пользуются спросом перед экзаменами.
— Значит, он не убийца, а просто неудачливый торговец? — я недоверчиво покачала головой.
— Мы тоже ему не верим, — Кёртис скрестил руки на груди. — Я лично думаю, что он врёт. Но он держится уверенно. Говорит, что его мечта — окончить Академию и жить как все люди. Что он из бедной семьи и привык выкручиваться, но никогда бы не пошёл на убийство. Что он невиновен, а мы просто хотим на него всё повесить.
— И что вы собираетесь делать?
— Дожимать, — коротко ответил Рас. — У нас есть улики: вымаранное имя в архивных списках, его отсутствие в Академии в день визита к госпоже Марч. Плюс чертежи, которые мы нашли при обыске. Плюс его побег. Этого достаточно, чтобы держать его под стражей и продолжать допросы.
Я кивнула. В голове всё это не укладывалось. Лоран Дейн — бедный студент, который подрабатывал на чёрном рынке, чтобы сводить концы с концами. Это не вязалось с образом хладнокровного убийцы, который дарит вдовам смертельные подарки. Но факты упрямо указывали на него.
— Ладно, — сказала я. — Если он врёт — вы это выясните. У вас есть время.
На следующий день, прямо с утра, Рас и Кёртис снова зашли в лавку. Вид у обоих был уставший — видимо, допросы шли всю ночь. Но в глазах у Раса горел тот самый огонёк, который появлялся у него, когда расследование делало неожиданный поворот.
— Есть новости, — сказал он, опускаясь на стул для клиентов.
— Хорошие или плохие?
— Непонятно. Но интересные. Мы дожали Лорана. Не в том смысле, что он признался, — нет. Но после очередного допроса он вспомнил кое-что важное.
Я отложила амулет, который заряжала, и вся обратилась в слух.
— Что именно?
— Он сказал, что в Академии уже давно ходит слух, — Рас откинулся на спинку стула. — О каком-то легендарном артефакторе. Его имя не называют, но студенты буквально возвели его в культ. Говорят, что он гений. Что он создал особое плетение — то самое, вытягивающее. И что он берёт себе учеников. Но не просто так — он сам выходит на них. Выбирает самых талантливых, самых способных. Даёт им задания. Воспитывает.
— Культ, — медленно повторила я. — В Академии.
— Да. Лоран сказал, что сам он в эти сплетни не вникал — ему было не до того, он работал и учился. Но он точно знает, что в Академии есть один такой ученик. Избранный.
— Кто? — спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Лоран не знает. Говорит, что не интересовался. Но, — Рас подался вперёд, — он сказал кое-что ещё. Что этот ученик, по слухам, даже не с факультета артефакторики.
Мы с Кёртисом переглянулись.
— Не артефактор? — переспросила я.
— Не артефактор. Теоретик, говорит. Или кто-то с другого факультета. Лоран не уверен. Но сказал, что любой первокурсник с артефакторки знает эту легенду. Они особенно поддаются сплетням.