В твоём молчании: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Теперь о главном, — Дмитрий встретился с ним взглядом. — Я согласился приехать только из уважения к тебе. Но то, что ты делаешь, — это преступление. Удерживать человека в таком состоянии вне медицинского учреждения — риск для её жизни.

— Я буду заботиться о ней, — твёрдо сказал Кирилл. — Я не отойду от неё ни на шаг.

Дмитрий покачал головой.

— Дело не в заботе, а в медицинском наблюдении. Если начнётся внутричерепное кровотечение, у тебя будет минут тридцать, чтобы доставить её в больницу. Иначе она умрёт. Ты готов взять на себя такую ответственность?

Студент молчал, не зная, что ответить. Дмитрий вздохнул и продолжил:

— Я приеду через два дня, проверю состояние. Если будет ухудшение — немедленно звони, в любое время суток. И, Кирилл, — он понизил голос, — если она умрёт здесь, ты сядешь. А я буду соучастником. Поэтому, если ситуация выйдет из-под контроля, я сам вызову скорую и полицию. Это понятно?

— Понятно, — прошептал Кирилл.

Дмитрий ещё раз окинул взглядом комнату, задержав взгляд на диване и капельнице. Затем закрыл чемодан и направился к выходу.

— Два дня, — повторил он, стоя на пороге. — И следи за её дыханием. Если станет неровным или слишком редким — звони.

Дверь за ним закрылась, и через мгновение Кирилл услышал, как заводится двигатель «Ауди». Звук постепенно растворился в шуме дождя, и дача снова погрузилась в тишину, нарушаемую только мерным тиканьем старых настенных часов и едва слышным дыханием Ильды Александровны. В прихожей скрипнула доска, где-то капала вода с плаща на коврик.

Кирилл вернулся к дивану и сел на пол рядом с ним, опершись спиной о край. Колени затекли, он перехватил дыхание и устроился удобнее. Теперь, когда врач уехал, реальность происходящего навалилась на него всей тяжестью. В этой комнате, пропахшей сыростью и прошлым, лежала женщина его снов и кошмаров, беспомощная, полностью зависящая от него.

Перед ним выстроились в ряд флаконы с препаратами — средства контроля, власти, возможность удерживать её в полусне, в подчинении. Этикетки блестели в свете лампы, стекло отливало тускло.

Мысль одновременно пугала и тянула. Не так он представлял их близость, не о таком мечтал в бессонные ночи. Но странное чувство удовлетворения всё же просачивалось сквозь страх и вину. Она была здесь, с ним. Не на кафедре, не в кабинете, окружённая барьерами академического статуса, а здесь, на расстоянии вытянутой руки. Он слышал лёгкий шорох её дыхания и резкий щелчок в батарее.

Он осторожно коснулся её волос, ещё влажных от дождя. Они были мягкими, шелковистыми, совсем не такими, как казались, когда она собирала их в строгий пучок. Кирилл провёл пальцами по пряди, наматывая её на палец и снова отпуская, наблюдая, как свет ложится на золотистые нити.

— Я сделаю всё правильно, — прошептал он, не уверен, к кому обращается — к ней, к себе или к невидимому судье, который, возможно, наблюдал за ним. — Я позабочусь о вас. Вы не пожалеете.

За окном продолжал барабанить дождь, смывая следы колёс с раскисшей дороги. Впереди были долгие дни и ночи наедине с женщиной, которую он боготворил и одновременно хотел подчинить. Кирилл знал, что дороги назад уже нет. Он выбрал свой путь, когда солгал водителю, и теперь должен был идти до конца — какими бы ни оказались последствия.

Ильда Александровна лежала неподвижно, погружённая в глубокий медикаментозный сон. Её лицо, в обрамлении светлых волос, казалось спокойным, почти умиротворённым. Кирилл смотрел на неё и думал, что никогда раньше не видел её такой — лишённой защитной брони, доступной его взгляду и прикосновениям. Сейчас она принадлежала ему, как никогда раньше и, возможно, как никогда потом.

Дождь усилился, превратившись в ливень. Капли стучали по крыше старой дачи с удвоенной силой, порывы становились чаще и тяжелее, звук гремел по балкам и ломал тишину в комнате. Но Кирилл не боялся. Впервые за долгое время он чувствовал себя на своём месте — рядом с ней, готовый защищать и оберегать, даже от её собственной воли.

Ночь медленно отступала, уступая место бледному, неуверенному утру. Дождь утих, оставив после себя запах земли и сырого дерева, который просачивался сквозь щели старых оконных рам. В гостиной тикали часы — монотонно, почти успокаивающе. Кирилл, задремавший в кресле напротив дивана, где лежала Ильда Александровна, вздрогнул и открыл глаза. Что-то изменилось в ритме её дыхания, нарушив равновесие, установившееся за эти несколько часов бдения.

Вдруг она шевельнулась. Сначала едва заметно дрогнули пальцы — будто пытались ухватиться за ускользающую нить сна. Затем по лицу прошла тень напряжения, морщинка между бровями углубилась. Веки затрепетали, но глаза не открылись — тело удерживало её на границе сна.

Кирилл подался вперёд, вглядываясь в её лицо с напряжённым вниманием. Каждый вздох, каждое движение преподавателя отмечались в его сознании с болезненной точностью. Препарат, введённый Дмитрием, должен был действовать ещё несколько часов, но организм явно сопротивлялся навязанному сну.

— Ильда Александровна? — прошептал он, не решаясь повысить голос.

В ответ — лишь слабое движение головы, будто она уходила от звука. Кирилл смотрел, как сквозь белый бинт, обмотанный вокруг её головы, проступала тонкая красная линия свежей крови. Смотрел на золотистые пряди волос, разметавшиеся по подушке, на бледные, чуть подрагивающие губы.

Часы пробили шесть. В гостиной стало светлее — не от лампы, а от робкого утреннего света, просачивающегося сквозь шторы. Серый рассеянный свет выхватывал из полутьмы контуры: торшер, полка с книгами, стол. Комната детства казалась другой — тише и строже.

Ильда Александровна издала тихий стон и повернула голову. Веки затрепетали сильнее и, с усилием, глаза открылись — мутные, расфокусированные. Взгляд скользил по потолку, ни на чём не задерживаясь.

— Где… — её голос был едва слышен, хриплый и неуверенный, будто чужой.

Кирилл тут же оказался рядом, опустившись на колени у дивана.

— Всё в порядке, Ильда Александровна. Вы в безопасности.

Взгляд женщины медленно сфокусировался на его лице. В нём не было узнавания, только смутное беспокойство, как от неясного воспоминания.

— Студент… — прошептала она вопросом.