«Так… Печать ты держишь фоном, в любом состоянии… Внешний контур безупречен… Но, что насчет страха, Виктор?»
Вот же гад! Я невольно хмыкнул. И не соврешь же, проверит.
«Присутствует. Но я могу его контролировать»
«Хорошо. Потому что бесстрашных мы в круг не ставили, ведь они умирали первыми»
Он снова помолчал, и на этот раз заговорил уже размеренно, как на занятиях в Зале.
«Тогда слушай внимательно. Первое. Сборку нельзя прервать. Вообще нельзя! Начав, ты идёшь до конца, что бы ни происходило вокруг твоего тела. Остановишься на середине, и Звезда рассыплется, а второй попытки у тебя не будет, потому что вместе с ней рассыплется и твой Источник. И нет, ты не станешь Незримым! Ты просто умрешь! Второе. В момент рождения новой Звезды тебя увидят. Печать тут не поможет, но я тебе это уже говорил. Маяк есть маяк… Сколько у Изнанки уйдёт времени, чтобы дотянуться до твоего „света“, я не знаю. Может, часы. Может, минуты. Щит должен стоять всё время, пока Звезда… разгорается, и не должен падать ни на мгновение! И третье…»
Он сделал паузу. Специальную паузу, как я уже знал. Акцентирует мое внимание, старый прохвост.
«После сборки Тишины у тебя уже не будет никогда. Звезда Воли на этой планете фонит сквозь любую Печать. Вопрос больше не в том, заметят ли тебя, Виктор. Вопрос в том, что ты будешь делать с теми, кто к тебе сунется!»
Теперь уже я помолчал, переваривая. До меня медленно доходила одна простая вещь, которую Маршал, похоже, специально оставил напоследок.
«То есть спрятаться я не смогу больше никогда? Вообще никогда⁈»
«Никогда, Виктор!»
«А как же… вы? Орден? Вы же как-то…»
«Никак. Мы не прятались. Вашего убогого „осколочного рыцаря“ Изнанка не замечает, ведь он слишком тусклый. Незримого не видит по другой причине, там просто нечего „видеть“. А Рыцаря Воли она видит всегда! Всегда, Виктор! С момента рождения его Звезды и до его смерти. Поэтому мы не ждали, когда нас найдут. Мы нападали первыми!»
Мда… Вот теперь картинка сложилась окончательно. Я ведь всё детство считал, что Звездный Рыцарь — это история «про силу». Потом, после рассказа Маршала, начал считать, что история Рыцаря «про долг». А оказалось всё проще и… страшнее. Это просто чёртов билет в один конец! Зажигая Истинную Звезду, ты не просто получаешь силу. Ты получаешь… нет, не так! Ты ОБЪЯВЛЯЕШЬ войну, которую уже нельзя будет остановить! Никогда!!!
Я усмехнулся. Ну, что я могу сказать? Война так война…
«Я понял. Что-то ещё?»
«Да. Гримм»
«А что, Гримм?» — удивился я.
«Когда я рассказывал тебе про круг, у тебя его не было. Теперь есть. Полноценным кругом он не станет, не обольщайся, ведь хотя его Воля чрезвычайно сильна, но он… Незримый. У него нет опыта, и он один. Но один сектор он удержит. Его даже просить ни о чём не надо, он и так постоянно держит Волю всю свою недолгую жизнь, не зная об этом»
Я переваривал это секунд десять.
«То есть мне будет легче?»
«Тебе будет чуть менее… невозможно. И ещё одно… Ты помнишь, что он сейчас постоянно „горит“? Обратный отсчёт, о котором я говорил»
«Помню».
«Рядом с живой Звездой распределённая Воля горит медленнее. Намного медленнее! Я видел это у своих братьев, наши братья, Незримые, всегда тянулись к старым товарищам. Мы думали, это тоска по Ордену. Но это была не тоска, Виктор! Это было… твоё себе продление жизни»
Я глубоко вздохнул. Вот, значит, как! Получалось, что эта сборка нужна не только мне. Что ж, какая-никакая, но дополнительная мотивация, получается. К Гримму я относился как… к ребенку, что ли, которого у меня пока еще не было. И если я смогу ему помочь, то помогу.
«Сколько времени займёт сборка?»
«У наших Старейшин послушник проходил её за несколько часов. Но над послушником круг держали двенадцать ветеранов, а он сам только Звездой занимался. Ты будешь делать всё один. Сутки, Виктор… Может, больше… Меньше точно не будет»
Сутки, чёрт меня дери! Я почесал отросшую щетину, подумав, что надо бы побриться. Мда… Сутки я буду лежать бревном, а база останется на моих товарищах. Значит, эти двое должны встретить их отдохнувшими.
«Завтра с утра начинаем»
Хах! Умеет старик подбодрить с утра пораньше. Но, как говорил старый Ульрих: «хватит уже сиськи мять!». Решил — делай!