— Это «Гладиус». Стандартный армейский меч Золотой Лиги. С сегодняшнего дня он твой.
Здоровяк посмотрел на меч. Потом на меня. С лёгким удивлением, с каким смотрят дети, когда им впервые дают взрослую вещь.
— У меня?
— У тебя.
Гримм взял меч аккуратно, хоть и неумело, двумя руками, как берут ребёнка, а не оружие. И в эту самую секунду, я даже специально «Пробуждение» не усиливал, я увидел то, чего Маршал мне ещё не успел рассказать.
Сеть у Гримма под кожей, ровно у правой ладони, дрогнула. На секунду сжалась. Не хаотично и не резко, она среагировала спокойным, аккуратным, явно направленным движением. И через ладонь, по самой коже, к рукояти «Гладиуса», пошла тусклая, едва различимая нить тёплого свечения. И как будто впиталась в саму сталь, внутрь неё. Прошла по рукояти, по гарде, по клинку, обхватив весь меч полностью и… «затихла», потухнув.
«Гладиус» в руке здоровяка стал… не тяжелее, и не легче, а… как бы «плотнее». Я не знаю, как это иначе описать. Это уже была не казённая железяка со склада. Это было что-то уникальное.
Маршал внутри меня тут же ожил. И в его голосе я услышал что-то очень похожее на теплоту.
«Узнаёт. Уже течёт. Видишь, Виктор?»
«Вижу. А что это?» — кивнул я.
«У моих братьев было так же. Дай Незримому в руку приличный кусок металла, и через минуту это уже не кусок металла, а его собственное оружие. Принципиально. Не „Выброс“ в клинок, как у вас, а его Воля, которая у него безостановочно течёт внутри тела, а теперь перетекает еще и в оружие. Пока Незримый держит в руках оружие, оно… живое. Выбросит — оружие снова станет мёртвым»
«А если он его будет носить долго?» — тут же мне пришла в голову интересная мысль.
«Молодец, Виктор. Ты ухватил саму суть. Мироздание всё предусмотрело, когда лишило Незримых их обычной силы, взамен дав нечто уникальное. Если пользоваться одним и тем же оружием постоянно, то оно постепенно „запомнит“ владельца. И станет… не совсем обычным, даже вдали от Незримого. Мои знали это и использовали. Они носили своё оружие десятилетиями, некоторые даже столетиями, до… самой смерти. И в результате получалось оружие, которым можно было раскроить любую тварь Изнанки. И после смерти братьев их оружие продолжало служить Ордену, как реликвия и… память об ушедших друзьях».
«То есть Гримм этим „Гладиусом“ может выйти против стража и…» — начал я, но Маршал перебил.
«…легко пробьет его броню без всякого 'Выброса». А ты тем же клинком, даже со своими техниками получишь только зазубрину и чувство собственной неполноценности. Прямо сейчас я не знаю его возможностей, но со временем меч «окрепнет»
Я мысленно усмехнулся. Шутник, блин. Впрочем, прямо скажем, не то чтобы я особенно горел желанием лезть на стража в прямое противостояние, у меня была другая тактика. Но услышать, что обычный «Гладиус» в руке у Гримма работает как личное оружие Звёздного рыцаря — это, надо признать, радовало. Разве что маловат «Гладиус» как для самого Гримма, так и для серьёзной крупной твари, но имеем то, что имеем.
— Гримм, — сказал я вслух. — Этот меч теперь твой. Всегда носи его с собой. Когда ложишься спать, укладывай его рядом с собой. Это важно! Понял?
— Понял.
— Теперь давай к делу.
Я вздохнул про себя. Судя по его биографии и по тому, как он держал в руках меч, фехтовать он точно не умел. Что ж… Зато силы ему не занимать, ловкость и скорость у него запредельные, придется работать с чем есть.
Я подозвал Олега, который всё это время стоял неподалёку, опустив ствол винтовки, и сделал ему короткий жест, мол, оставайся рядом, у нас сейчас будет общий урок. Олег подошёл, не задавая вопросов, хотя по его лицу было видно, что вопросы у него есть, и среди них главным является примерно такой: Что вообще происходит и зачем командир, который ещё час назад бил мутанта «Выбросом», сейчас собирается этого же мутанта чему-то учить?
Я не стал ему ничего объяснять, потому что объяснять было, в общем-то, нечего: я и сам пока не до конца понимал, как именно нужно проводить эту тренировку, но точно знал, что Олегу точно здесь следует быть.
— Олег, — сказал я, доставая «Гладиус» из ножен и поворачиваясь к нему боком, чтобы не загораживать собой Гримма. — Я тебе всё равно обещал уроки фехтования, но всё времени не было. Вот сейчас самое время. Тем более, что вас обоих нужно учить с нуля.
— Понял, командир, — спокойно отозвался Олег.
Я повернулся обратно к Гримму, который терпеливо ждал, держа свой новенький «Гладиус» в правой руке неуверенным прямым хватом, так, как любой нормальный человек, никогда раньше не державший меча, и взял бы его в руку с первой попытки. Он его держал просто как палку с острым концом, обращённым вперёд. Никаких навыков, никакого намёка на технику.
Я вздохнул и настроился на длительную работу. Сейчас мы будем медленно и не торопясь разбирать базовые вещи, и у меня даже есть для них нужные слова, которые всплыли из памяти с голосом старого Ульриха. Например: «не держи клинок прямо в линию с предплечьем, доверни немного, баран!», или: «не забывай про вторую руку, она у тебя сейчас висит, как у паралитика», или же: «вес распределяй равномерно на обе ноги, а не загружай переднюю, долбаный ты тупица». Вот только я всё это выслушивал много лет назад, а тут передо мной взрослые мужчины…
— Господа, — начал я, — для начала мы с вами не будем драться. Мы поработаем над стойкой. Это первое, с чего меня в своё время начинал учить мой учитель, и это первое, что я вам сейчас покажу. От того, как ты стоишь, зависит примерно девяносто процентов остального, поэтому, пока мы не разберёмся со стойкой, никаких спаррингов. Понятно?
Оба подтвердили, что услышали и мы начали.
К слову, Олег схватил быстро, сказывалось его бальное прошлое, тело его было хорошо подготовлено и с балансом всё было более чем хорошо. Следующие минут двадцать я возился почти исключительно с Гриммом.
Я ставил его стопы под нужным углом, поправлял колени, поднимал ему свободную руку до уровня плеча, объяснял, почему центр тяжести должен оставаться в районе таза, а не уезжать ни вперёд, ни назад при перемещении. Гримм слушал и перенимал быстро, без раздражения и без характерной для большинства новичков скованности. И странное дело, я как будто видел какое-то «узнавание» тела, как будто его руки и ноги уже когда-то это делали, и сейчас просто немного вспоминали. Неужели он всё же фехтовал раньше?