— Тогда слушайте, как мы это сделаем, — план я собрал ещё этой бессонной ночью, так что говорил я спокойно и уверенно. — К «Гамме» подходим вместе, но на подходе вы оба остаетесь в лесу остаётесь вне «Пробуждения» дозорных. Оба, Олег. Тебя там помнят, а вот что про тебя за эти недели надумали, я не знаю. И проверять это мы будем только после того, как я поговорю с Грейном.
— Принял, командир, — ровно отозвался Олег.
— К воротам выхожу я один. Днём, в открытую, с пустыми руками. Дальше всё просто: кем бы ни оказались дозорные, первое, что они сделают, это доложат коменданту. А комендант на «Гамме» это Грейн и, уверен, он уже построил там свою привычную диктатуру. Захочет выйти за ворота, и никто ему слова не скажет.
— А если не выйдет? — спросил Олег.
— Выйдет, — я был уверен в этом полностью. — Он сам нас позвал. Ну а если я всё же ошибаюсь и у ворот что-то пойдёт не так, я разворачиваюсь и ухожу. Если что, вы прикроете мой отход, и дальше думаем заново, в зависимости от того что именно пошло «не так». Гримм, твоя задача прикрывать Олега. Сидеть тихо и ждать. Сможешь?
— Ждать умею, — просто ответил он. — Долго умею.
Что делать с Гриммом и Олегом дальше, как подать Грейну правду и что конкретно из этой правды ему гворить, я пока не решил. Но у меня впереди было ещё несколько суток дороги, а такие вопросы лучше всего думаются на ходу.
— Тогда собираемся. Выходим завтра на рассвете.
Сборы заняли весь день и прошли по-военному скучно, если не считать спора о пулемёте. Нет, я сейчас не про «Утёс», который больше походил на автопушку и он был стационарным. Гримму почему-то очень понравился ручной пулемет «Шершень», точно такой же с каким любил ходить покойный Вальтер. Причём, стрелять из него Гримм так нормально и не научился, но очень его полюбил. Хотя Олег дал ему пару уроков и теперь Гримм стрелял хотя бы в правильном направлении, улыбаясь при этом, как счастливый ребенок.
Я предлагал оставить пулемет на базе, но Гримм молча взял его одной рукой, повесил на плечо и посмотрел на меня так, что спор закончился, не начавшись. Патроны, рационы, прочее снаряжение, нужное для похода. Заначку элериума я спрятал в тайник под полом комендантского отсека, на всякий случай, все контейнера закрыли, «Утёсы» затянули чехлами, как учил Грейн. Если нам придётся вернуться, по любой причине, у нас всё еще будет дом.
С особой аккуратностью я упаковал, завернув в несколько слоев ткани, фарфоровую кружку с надписью «Лучший папа на свете». Почему-то я был уверен, что Грейн в суматохе сборов просто забыл её и точно будет рад вернуть её обратно.
Вечером я в последний раз обошёл периметр. Постоял у двух насыпей слева от базы, у большой и у маленькой. Обещание, данное над маленькой, я помнил. Разобраться, что к чему. Что ж, я сейчас как раз в процессе разбора, просто дорога на пути к «окончательно разобраться» оказалась длиннее, чем я думал.
Вышли мы на рассвете, едва ржавое небо Скверны отделилось от ржавой же земли. Впереди было примерно пять-шесть суток пути через враждебную территорию Мёртвого Мира. И где-то там, в конце пути, находилась база, которую враг рода человеческого выбрал приоритетной целью. И где-то там зрел тот, кто ответственен за всё это.
Я шёл первым, и Истинная Звезда в моей груди горела ровно и ярко. Маяк, который Изнанка видит всегда, с рождения Звезды и до самой её смерти и… её носителя. Прятаться я не умел никогда и теперь уже никогда не научусь.
Ну и к чёрту! Пусть смотрит, как я иду к ней сам…
Глава 25
Все первые сутки нашего «возвращения» Скверна вела себя на удивление прилично.
Мы шли ходко, неуклонно двигаясь на восток. Река шумела слева, тяжёлая ржавая вода катилась нам в противоход, видимо, её исток находился где-то там, в горах, а её ровный шум уже давно стал привычным фоном нашего существования в этом Мёртвом мире. Справа, километрах в десяти, над невысокими холмами висело бледное золотистое зарево. Там находилась элериумная зона. Даже днём её свечение было заметно, а уж ночью, я знал это по своему нелегкому пути от капсулы, полнеба будет отливать нездоровой позолотой.
Порядок движения я предусмотрел заранее. Я шёл первым, потому что сейчас видел дальше и, как говорится — «больше» всех. За мной Гримм с «Шершнем» на плече (из которого он так и не научился стрелять) и половиной нашего груза за спиной. К слову, если особо не присматриваться, наш здоровяк сильно напоминал мне погибшего Вальтера, который как будто родился с «Шершнем» в руках, вот кто бы был идеальным инструктором! При воспоминании о погибшем человеке, который за столь короткий срок мне стал боевым товарищем, почти другом, у меня невольно защемило в груди.
Ну и замыкающим шел Олег, со снайперкой на плече и шотганом в руках.
Примерно к полудню сбоку показались первые «гости». Это были обычные дозорные жуки внешнего периметра.
Олег приятно удивил, почуяв их «пробуждением» до того, как я подал сигнал, и потянул с плеча винторез.
— Справа жуки, командир! — взволнованно, но не испуганно, воскликнул наш снайпер и безошибочно указал направление.
— Вижу, спокойно, — кивнул я, не замедляя шага.
На самом деле, я их почувствовал тринадцать минут назад, именно тогда они вылезли из-под земли, превратившись из «фонового шума» Мёртвого мира во вполне определенную угрозу.
Между холмами, метрах в пятистах, в тусклых лучах местного солнца коротко блеснули панцири. Один, два… шесть. Лёгкие жуки-дозорные, из тех, что в прошлый раз висели у эвакуационной колонны «Браво-7» на плечах двое суток подряд, нервируя и пробуя нас на зуб.
Вот только сейчас всё было по-другому, ведь нападать на нас конкретно эти особи не собирались.
Они просто шли параллельным курсом, не приближаясь и не отставая, в том же темпе, что и мы. Так мы и шли еще некоторое время, пока не остановились на первый привал. Жуки тоже остановились. Вежливо дождались, пока мы быстро перекусим и немного отдохнем, а когда мы двинулись дальше, двинулись и они.
— Командир, — не выдержал Олег часа через два. — Меня, определенно, раздражает этот почетный эскорт. Чем мы заслужили подобную честь?
— Понятия не имею, — честно ответил я.