Горностай стоял посреди комнаты, и его чёрные глазки метнулись от окна к двери. Ставни были распахнуты. Если Варон войдёт и увидит открытое окно, открытые ставни — он поймёт. Может, не сразу. Может, не всё. Но зерно подозрения упадёт в его параноидальную голову, и прорастёт в уверенность.
Шаги за дверью. Скрип дверной ручки.
Красавчик метнулся к окну, вскочил на подоконник, упёрся лапками в створку ставен и толкнул. Тяжёлое дерево медленно поехало навстречу. Слишком медленно! Умный зверёк упёрся всем телом, задние лапки скребли по подоконнику.
Дверная ручка повернулась.
Ставни сомкнулись. Красавчик соскочил с подоконника, метнулся к задвижке и ударил по ней обеими передними лапами. Железная пластина скрежетнула в пазах и встала на место с тихим щелчком.
Дверь открылась.
Красавчик нырнул за массивную ножку шкафа у стены. Он замер, вжавшись в пол и растворяясь в тени. Запах замаскирован, тело неподвижно, дыхание подавлено. Маленький белый зверёк превратился в ещё одну тень среди теней.
Варон стоял в дверном проёме.
Волосы всклокочены, глаза, припухшие от сна, но взгляд уже цепкий, настороженный. Параноик просыпается быстрее обычных людей.
Он медленно обвёл комнату взглядом. Лана по ту сторону ставен перестала дышать.
Варон подошёл к переноске и наклонился. Провёл пальцами по магической печати — та загудела ровным гулом, откликаясь на прикосновение хозяина. Дёрнул дверцу…
Заперта. Звукоизоляция работала исправно — ни звука изнутри, ни звука снаружи.
Он выпрямился, повернулся к окну и прошёл два шага. Красавчик за ножкой шкафа видел его босые ступни совсем близко — и дёрнул ставни. Закрыты. Задвижка на месте.
Варон постоял ещё несколько секунд, прислушиваясь. Потом его взгляд скользнул по стене и добрался до полки.
Красавчик перестал дышать.
Маленький свинцовый цилиндр стоял на краю полки рядом с жестяной миской — всё на месте. Но проволока, которая должна была тянуться от него к оконной раме — проволоки не было.
Варон прищурился. Сделал шаг к полке. Рука потянулась к грузику.
Внизу загрохотало. Звон посуды, ругань, сдавленный рык — один из волков снова сорвался с места, и наёмник с грохотом опрокинул лавку, пытаясь его удержать.
— Да какого!.. — рявкнул кто-то снизу. — Кастор, помоги! Он опять на кухню рвётся!
Варон дёрнулся на звук. Рука замерла в воздухе, не дотянувшись до полки.
— Чёртовы псы, — пробормотал он. Раздражение перевесило подозрение. — Так вот, кто разбудил. Уроды, скоро параноика из меня сделаете.
Он развернулся и вышел.
Красавчик не двигался ещё целую минуту. Потом осторожно высунул мордочку из-за ножки шкафа, повёл носом. Запах Варона удалялся. Дыхание за стеной выровнялось.
Лана тем временем спустилась по трубе, придерживая Принца одной рукой. Труба снова хрипнула, но выдержала — старая кладка и ржавый металл были единственными союзниками этой ночью.
Горностай выскользнул из укрытия и бесшумно скользнул к двери.
Лестница. Наёмники решили покормить волков. Отлично!
Красавчик проскользнул, прижимаясь к стене, и выбрался через кухонное окно.
Свобода!
Лана ждала его на земле, у стены дома, в густой тени каменной ограды. Принц спал у неё под курткой, и его маленькое тело грело рёбра. Когда Красавчик выскочил из кухонного окна и метнулся к ней по мостовой, Лана подставила ладонь, и горностай вскочил на неё, взбежал по руке на плечо и ткнулся мордочкой в щёку.
Девушка почувствовала, как он дрожит. Малыш перенервничал.