Брат спас меня. Снова спас.
— Прости, — прохрипел я, протягивая дрожащую руку к его морде. — Прости, дружище.
Красавчик запищал, но не рискнул подбегать — лишь запрыгнул на плечо Стёпке и с тревогой посмотрел на меня.
Режиссёр осторожно коснулся моей ладони холодным носом. Его взгляд говорил:
Всё в порядке. Ты защитил нас всех. Ты вернулся.
Но когда я попытался сесть, мир закачался. Руки не слушались, ноги были как чужие. Тело, пережившее двойную трансформацию за несколько минут, находилось на грани полного отказа.
С ужасом осознал, что едва не убил сердце своей стаи. Но следующий момент выбил всё из головы.
Я повернулся и увидел Афину.
Моя девочка едва дышала. А крови-то… Господи…
Нет, Режиссёр, я защитил не всех.
Ментальная связь едва теплилась. Слабая искра жизни тонула в океане агонии.
— Нет, — прошептал я и пополз к ней на локтях.
Тело не слушалось. Руки дрожали, ноги подкашивались, но я полз. Каждое движение отзывалось болью в костях, но плевать.
— Маленькая моя, — добрался до неё, коснулся дрожащей рукой её морды. — Держись, девочка. Сейчас-сейчас… Я что-то придумаю…
Афина приоткрыла глаза. Жёлтые зрачки были мутными от боли, веки дрожали от усилия, но когда она увидела меня, в них мелькнуло что-то, от чего у меня перехватило дыхание.
Облегчение. Она была рада, что я жив.
Тигрица с огромным трудом приподняла голову — движение далось ей невероятно тяжело, я видел, как напрягаются мышцы на шее, как сводит от боли морду. Но она подняла её и коснулась моей щеки шершавым языком.
Один раз. Слабо. Еле-еле.
Потом её голова безвольно опустилась обратно на камни, но глаза не закрылись. Она смотрела на меня, и в этом взгляде было всё.
Вожак жив.
Слабый ментальный отклик дошёл до меня через умирающую связь. Образ был слабее последнего вздоха.
Я умираю не зря.
Моё сердце разорвалось.
— Нет, — прохрипел я, наклоняясь ближе. — Нет, девочка, нет.
Протянул руку, хотел погладить её по морде, но пальцы дрожали так сильно, что едва слушались. Кровь — её кровь — была повсюду. На камнях, на моих руках, на её шерсти.
Защитила вожака. Хорошо. Не жалею.
Ещё один слабый отклик, и связь затрещала помехами, словно рвущаяся радиосвязь.
— Ты хорошая девочка, — выдохнул я, и голос сорвался. — Ты самая лучшая. Самая верная.
Её хвост дрогнул. Один последний раз.
И я понял, что теряю её.