Максим, ты хочешь поговорить о Тигре?
Рысь передала мне картинку: раненый зверь, скрывающийся в тенях. Огонь, который медленно гаснет.
Я кивнул.
— Да. Хочу спросить кое-что.
Афина приоткрыла один глаз, покосилась на нас и снова прикрыла. Её дыхание оставалось ровным — она слушала, но не вмешивалась.
— Завтра мы уже можем найти его, — произнёс я тихо, почти шёпотом.
Режиссёр молчал, ожидая продолжения.
— Ты — Альфа. Молодая, но Альфа. Он — тоже. Но древняя и могучая… Даже раненый этот тигр сильнее всех нас вместе взятых.
Я помолчал, подбирая слова.
— Можешь ли ты… воззвать к нему? Поговорить? Не как хищник с хищником, а как… равный с равным?
Ответ пришёл не сразу.
Сначала — образ. Режиссёр показал мне самого себя: молодую рысь, только начавшую осознавать свою истинную природу. Рядом — исполинский силуэт, объятый пламенем. Разница в размерах была как между котёнком и взрослым тигром.
Потом — ощущение неуверенности, сомнение. Как ребёнок, которого просят договориться с генералом.
Я — молодой. Он — древний. Услышит ли он меня?
— Понимаю, — вздохнул я. — Но другого выхода нет. Если придётся драться…
Режиссёр резко встрепенулся и передал новый поток образов.
Горящая шкура. Жар, от которого плавится камень. Яростный рёв, сотрясающий землю и такая боль, что от неё хочется выть.
Потом глаза Тигра, в которых не осталось ничего, кроме агонии и слепой ярости. Разум, тонущий в пламени собственных страданий.
Он безумен от боли. Там нет того, с кем можно говорить.
Меня передёрнуло. Образы были слишком яркими. Я почти физически ощутил этот жар, эту ярость.
— Ты уверен?
Режиссёр склонил голову. В его взгляде читалось сочувствие к родичу.
Я долго молчал, переваривая наш диалог.
Дипломатия становилась всё более сомнительным планом. Договориться с безумным от боли зверем — задача почти невыполнимая. А драться с раненым, но всё ещё невероятно опасным Альфой просто бред.
— И всё-таки, — сказал я наконец. — Попробуем сначала поговорить. Ты — моя надежда, Режиссёр. Единственная связь, которая может сработать.
Рысь смотрела на меня несколько долгих секунд. Потом медленно кивнула.
Попробую. Но не обещаю успеха.
— Этого достаточно.
Режиссёр подошёл ближе и ткнулся лбом мне в плечо. А потом отступил и растворился в духовной форме, возвращаясь в ядро.
Я остался сидеть в темноте, глядя на спящих товарищей.