Возможно, именно поэтому отшельник так отчаянно сражался с бывшим другом. Что же, чёрт возьми, там произошло?
Я внимательно посмотрел на неподвижное лицо отшельника, пытаясь найти хоть какие-то признаки улучшения. Морщины боли немного разгладились, но сознание всё ещё не возвращалось.
— Знаешь, — продолжил я разговор с самим собой, — Роман хочет, чтобы я пошёл искать Огненного Тигра.
Тишина. Только едва слышный, непонятный шум где-то в глубине пещер.
— Ты никому не говори, но, честно говоря, опасно. После того, что было… Эти друиды не шутят. А Тадиус, по слухам, вообще чудовище.
Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как усталость навалилась на плечи.
— Но что ещё остаётся? Сидеть и ждать, пока они соберут всех Альф? Пока дойдут до нас? Нет, так дело не пойдёт, да, Григор? Вот было бы круто, если б ты встал и пошёл со мной, дружище. Я же должен тебе как-то отплатить за всё, что ты сделал.
Времени у нас почти не оставалось. Каждый день промедления приближал «Семёрку» к цели. И чем дольше мы бездействовали, тем опаснее становился наш враг.
Поднялся и пошел обратно к своей стае. Ладно, пора найти Романа, моя стая наконец пришла в себя и выздоровела. Нужно решить, что делать с Короной. Следующие минуты дороги я почти ни о чём не думал.
Внезапно позади послышались торопливые шаги. Что-то в этой спешности заставило меня насторожиться — в Убежище люди редко бегали без серьёзной причины.
Я обернулся.
Лана бежала словно ураган. Её причёска растрепалась, тёмные пряди выбились из заплетённых кос и прилипли к вспотевшему лбу. Грудь часто и неровно вздымалась — она явно бежала чуть ли не через половину Убежища, не жалея сил.
Глаза девушки блестели от волнения, в них читались одновременно облегчение и тревога. Она схватила меня за руку, пытаясь отдышаться.
— Он очнулся! — выдохнула она, и голос её дрожал от нахлынувших эмоций. — И зовёт тебя!
Сердце подпрыгнуло к горлу, в ушах зазвенело от внезапной волны адреналина. Я, не раздумывая, бросился следом за девушкой, обратно к извилистым коридорам Убежища.
Мы почти бежали по знакомым переходам.
Лана двигалась впереди с той грацией, которая выдавала в ней оборотня — каждый шаг был рассчитан и точен, она не сбавляла темпа даже на крутых поворотах и скользких от влаги участках. Её силуэт то появлялся в кристальном освещении, то растворялся в тенях.
Мысли беспорядочным роем метались в голове.
Очнулся!
После трёх дней бессознательного состояния, когда я каждый час боялся услышать, что его сердце остановилось. После того взрыва Аватара, который чуть не убил его на месте. Он выжил, в сознании!
Наконец мы добрались до нужной секции Убежища. Лана резко затормозила у знакомой арки, её грудь тяжело вздымалась от быстрого бега. Она жестом показала мне пройти вперёд, сама оставшись в коридоре — очевидно, понимая, что этот разговор должен происходить наедине.
Я переступил каменный порог и замер, словно налетев на невидимую стену.
Григор лежал на той же каменной лежанке, но всё в нём кардинально изменилось. Глаза были открыты. Осмысленны. Живы. В них теплилась та искра разума, которую я действительно боялся больше никогда не увидеть.
Но боже, как же страшно он выглядел. Теперь, когда он пришёл в себя, это было особенно заметно.
Кожа — бледная, с нездоровым сероватым оттенком, словно вся кровь ушла из неё навсегда. Глубокие морщины прорезали лицо новыми, жестокими бороздами, превращая его в карту перенесённых страданий. Если раньше возраст придавал ему мудрую солидность, то теперь он выглядел на целый десяток лет старше.
В прошлом могучие и гордые плечи теперь безвольно провалились под тяжестью одеяла. Грудная клетка, некогда мощная как бочка, казалась впалой и хрупкой. Дыхание было поверхностным, прерывистым — каждый вдох давался ему с видимым усилием.
Алое свечение целебных рун, нанесённых Романом, медленно угасало, становясь всё тусклее. Магия делала своё дело, но было очевидно — она лишь поддерживала жизнь, а не возвращала былую силу.
— Григор, — тихо позвал я, подходя ближе к лежанке.
Великан с трудом повернул голову в мою сторону. Движение далось ему с огромным усилием, словно голова весила центнер. Мышцы шеи напряглись, на лбу выступили капельки пота от этого простейшего действия.
Но когда наши взгляды встретились, в его глазах вспыхнула та самая внутренняя сила, тот несгибаемый стержень, который не могла сломить даже смерть.