Чёрт возьми, да в моей стае Альфа!
Вспомнил каньон. А ведь уже тогда восхищался их умом, их слаженностью. Думал, что это просто два очень умных зверя играют со мной. А на самом деле я, как назойливая мошка, пытался поймать в банку ураган. Режиссёр играл со мной, изучал, оценивал. Вся та охота была одним большим собеседованием на роль вожака первородной стихии, о котором я даже не подозревал.
Первый Ходок поведал и ещё кое-что.
В ходе последнего Прилива Всеволод собирал для «Семёрки» биоматериалы из убитых захватчиков. Оказалось — энергия, что хранилась в них, помогает Тадиусу и Миране какое-то время чувствовать Альф. Именно так они их и отлавливали. Так Моран и нашёл меня.
Но Альфы сильны, и даже у друидов всё получается далеко не всегда. Исключение — лишь молодой Режиссёр.
Когда Роман назвал имя дочери, его голос дрогнул, и я быстро сменил тему на рысь.
Вот почему его способности были такими мощными, даже оставаясь в рамках обычных рангов. Это были не просто навыки, а чистая мощь первозданной силы ветра.
Актриса же… Она не была Альфой. Роман назвал её «проводником», неким связующим звеном между Режиссёром и материальным миром. Первый Ходок признался, что с подобным феноменом он ещё не сталкивался, и предупредил, что в будущем меня может ждать что-то совершенно новое. Раскол постоянно меняется, эволюционирует, создавая то, чего раньше никогда не было.
Я поднялся с мягких шкур и направился к выходу из пещеры. Питомцы остались отдыхать — после тяжести последних дней им нужен покой. Да и мне хотелось побыть наедине со своими мыслями.
Каменные коридоры Убежища встретили меня привычной прохладой. За три дня я уже начал привыкать к этому подземному миру, хотя тоска по небу и солнцу временами накатывала волнами. Но сейчас меня занимали совсем другие мысли.
Роман был прав — я действительно обладал даром. Он задавал простые для меня вопросы. Как поймал рысей? Горностая?
Смешно, но всё это были обычные навыки егеря — умение читать следы, понимать поведение зверей, чувствовать их присутствие в лесу. То, чему меня научили годы охоты в сибирской тайге.
Теперь Ходок просил меня использовать этот «дар», чтобы найти Огненного Тигра раньше «Семёрки». Виола рассказала Роману, где примерно происходила погоня. Это была наша единственная зацепка, но Жнецы просто не знали, КАК искать такое древнее существо. А Роман был привязан к Убежищу. Да и сам признался, что столь древние Альфы неподвластны его силам.
Теперь я их единственный шанс. Так он сказал.
Честно сказать, страх сжимал грудь холодными пальцами.
Я видел, на что способны друиды. Карц едва не убил меня одной атакой. Эрика была чудовищна. Моран призвал огромного теневого льва, выжил после невероятной атаки Григора, а потом создал портал из жизненной силы собственного питомца.
А ведь это были ещё не самые сильные члены «Семёрки». Тадиус, по словам Романа, превосходил их всех. Что будет, если я столкнусь с ним? Хватит ли моих сил? Ума?
Почему-то у меня было очень плохое предчувствие. Будто знал, что охота на тигра закончится чем-то, что я не смогу исправить. В голову лезли ужасные картины смерти Красавчика, Актрисы, моей собственной, из-за которой гибнет и Режиссёр.
Чёрт!
Но альтернатива была ещё хуже.
Если ничего не делать, друиды рано или поздно соберут всех Альф. А потом, когда их план будет близок к завершению, они выйдут и на меня. И тогда уже не будет ни Григора, ни других союзников. Только я, моя стая и враг, чья мощь многократно возросла.
Единственный способ выжить — сорвать планы «Семёрки» прямо сейчас. Пока их силы ещё не достигли пика. Пока они не всесильны.
Я свернул в знакомый коридор, ведущий к лечебным покоям. За эти дни каждый день навещал Григора, надеясь увидеть хоть какие-то изменения. Пока безуспешно.
Каменная арка привела меня в просторную пещеру, где на широкой каменной лежанке покоился великан. Его могучее тело казалось неестественно хрупким. Алое свечение каких-то целебных рун, нанесённых Романом, медленно пульсировало на коже, но состояние отшельника не менялось.
Дыхание всё такое же неровное, с долгими паузами. Лицо бледное, с глубокими тенями под закрытыми веками. Руки, способные сокрушать камни, лежали безвольно поверх одеяла.
— Как дела, старик? — тихо спросил я, присаживаясь на грубый каменный стул рядом с лежанкой.
Ответа, конечно, не последовало. Григор молчал уже третий день подряд.
Вчера Лана рассказала мне кое-что о его с Мораном прошлом.
Оказывается, Григор родился совсем в другом месте. В какой-то деревушке на Западе, где и дружил с Мораном. Они были молоды, полные идеалов, искренне верили в возможность гармонии между человеком и природой.
Но на одной из вылазок что-то пошло не так. Лана не знала подробностей, а Григор никогда не любил говорить о прошлом. Но результат был налицо: Моран предал эти идеалы и в конце концов оказался в рядах «Семёрки», а Григор замкнулся в себе и стал избегать людей.