— Эй, урод! — Барут поджёг гранату прямо о перья грифона и швырнул гранату в самый центр водяного кольца. — Лови!
БАХ!
Взрыв испарил магию воды в густой пар, опрокинув друида и дав Стёпе с гладиатором окно для отступления.
В это время новые твари Эрики окружили Раннера плотным кольцом.
Отростки друида били без остановки — Раннер уклонялся с той же точностью, что и в бою с обычными людьми, но Барут видел — он истекает кровью. Порез на плече расширился, из раны на боку сочилась алая струйка.
Инферно сжигал тварей одну за другой. Дыхание льва превращало монстров в пепел за секунды, но на место каждой убитой приходили три новые. Они лезли из-под песка, как муравьи из разворошенного гнезда.
Эрика смеялась всё громче. Отростки извивались за её спиной — словно чуяли близость победы.
— Ты слаб, мальчик. — Голос её звучал почти ласково, как у матери, утешающей плачущего ребёнка. — Твой огонь — ничто.
Раннер вдруг остановился.
Перестал уклоняться от атак, перестал отдавать команды Инферно. Просто стоял посреди кольца врагов, глядя на неё. Потом взгляд скользнул к тому, что осталось от солнечной саламандры.
Лицо его не изменилось — всё та же каменная маска. Но что-то в глазах… погасло окончательно. Последняя надежда, которую он нёс в себе.
Он смотрел туда, где у восточной стены еще несколько секунд назад лежала девочка с чёрной кровью. Ника. Ту, которую он хотел спасти и теперь не сможет.
И Раннер принял решение.
— Инферно. Пора.
Лев медленно повернул массивную голову. Огненная грива колыхнулась, искры посыпались на песок. В пылающих глазах зверя Барут увидел то же самое, что и в глазах хозяина — понимание.
Раннер закрыл глаза. Его тело вспыхнуло — огонь охватил его с ног до головы, но не сжигал. Пламя стало продолжением его воли, частью сущности.
Пылая, он сделал шаг к Инферно. И…
Вошёл в зверя.
Буквально.
Его тело растворилось в огне льва, как сахар в кипятке. Силуэт Раннера был виден внутри пламени ещё мгновение — человеческая тень в сердце зверя, руки простёрты к небу в последнем прощальном жесте. Потом границы размылись, плоть слилась с огнём, и два существа стали одним.
Инферно изменился.
Огромное, ослепительное существо поднялось над ареной. Не лев и не человек. Что-то новое, чего природа никогда не создавала. Четыре лапы, но тело гуманоидное. Грива из белого огня, но лицо — человеческое.
Глаза остались глазами Раннера — полные холодной ярости. Голос тоже был его голосом, но звучал как рёв пожара, пожирающего вековой лес:
— Ты говорила про мой огонь.
Пламя начало расширяться.
Не просто разгораться — расти. Волны огня кругами расходились от существа, как рябь по воде. Жар накатывал с каждой волной всё сильнее. Воздух над ареной задрожал маревом.
Твари Эрики вспыхнули одна за другой. Волчья голова на паучьем теле превратилась в факел. Змея с человеческими руками сгорела, не успев даже зашипеть. Зубастая тварь без глаз рассыпалась пеплом.
Все. Разом.
Огонь был такой силы, что песок под ногами начал плавиться. Стеклянные лужи растекались во все стороны, отражая пламя как зеркала.
Эрика отшатнулась. Впервые на её лице появилось выражение, которое, и Барут был поклясться, даже Тадиус не ожидал увидеть.