Корни и ветви начали светиться ярче. Ещё ярче. Нестерпимо.
Дракон превращался в поток чистой энергии.
Барут понял, что происходит, лишь за мгновение до катастрофы. Ослабленная Альфа искала убежище. Новый сосуд для своей силы. Кого-то, кто сможет её сберечь.
И поток зелёной энергии нашёл цель.
Ника.
Единственное родное, что видела Альфа в этом мире насилия. Девочка с чёрной кровью. Сестра мальчика, который был её первым сосудом. Единственная связь с Микой, которая осталась после его жертвы.
Столб изумрудного света вырвался из тела дракона и понёсся через арену с воем разрываемого воздуха.
— НЕТ! — заорал Барут.
Поздно.
Поток энергии врезался в девочку с силой тарана.
Нику отбросило к стене. Спина ударилась о камень с глухим звуком, голова откинулась назад. Она сползла вниз и осталась лежать без сознания у основания кладки.
Зелёное свечение окутало её тело плотным коконом. Энергия медленно впитывалась в кожу, исчезая под бледной плотью.
Барут замер, не в силах пошевелиться.
Ника… В ней теперь Альфа Жизни?
Он присел рядом с девочкой, проверил пульс дрожащими пальцами. Сердце билось ровно, дыхание было спокойным. Она просто спала — глубоким, естественным сном. На щеках появился слабый румянец, который никак не вязался с её смертельной болезнью.
Барут оглянулся. Арена превратилась в мясорубку. Скрытые звероловы Короны сошлись с сотнями культистов «Семёрки». Всюду ревели звери — бронированные кабаны ломали кости фанатикам, кислотные пауки плавили доспехи стражи, птицы рвали друг друга прямо в задымлённом воздухе.
Трибуны рушились, погребая под собой и своих, и чужих. Город за стенами арены уже горел — чёрный дым поднимался к проклятой луне.
Оставлять Нику здесь было равносильно убийству.
Торговец стянул с себя плотный плащ. Действуя с лихорадочной скоростью, он примотал девушку прямо к спине огненного грифона, пропуская узлы между раскалёнными перьями, которые не обжигали свою стаю.
— Держи её и контролируй пламя. Любой ценой! — хрипнул торговец, запрыгивая следом.
Грифон взмыл вверх, уворачиваясь от падающих каменных глыб, и Баруту открылась истинная картина катастрофы.
Оплот Ветров умирал.
Сквозь колоссальные проломы в несокрушимых стенах арены было видно, как пламя пожирает торговые кварталы.
Дозорные башни города складывались внутрь себя под ударами гигантских теневых корней, а неестественная луна заливала этот ад больным светом.
Внутри самой чаши арены творилась абсолютная мясорубка.
Настоящий, слетевший с катушек зоопарк.
Элитные звероловы Короны пытались держать строй: их закованные в броню носороги и стальные орлы методично давили напирающих культистов «Семёрки». Фанатики заливали кровью пасти своих питомцев — мутировавших уродцев сплетенных из кусков разных тварей, кислотных пауков и многолапых гончих.
А в брешь восточной стены уже вливался третий участник бойни. Жнецы Леса. Партизаны Первого Ходока не тратили время на кличи. Они ударили во фланг культистам. Шипастые вепри, пещерные пумы и каменные медведи молча рвали мутантов на куски, превращая трибуны в скользкое от крови месиво.
Народ бежал во всех направлениях. И покинуть эту бойню удавалось далеко не всем.
Торговец сцепил зубы, выхватывая керамические сферы. Внизу царил лютый хаос. Актриса только что разорвала водяную копию перед Стёпой и дала ему секунду передышки. Но Крагнор уже формировал из луж вокруг копейщика и Нойса тройное кольцо новых водяных убийц. Они вязли.