— Ух ты, — прошептала она. — Какая вкусная игрушка.
Отростки задвигались быстрее, словно почувствовав близость цели.
Глаза застывшего Раннера с яростью наблюдали за действиями Эрики. Хозяин Инферно даже не мог ничего сказать.
А где Моран?
Этот вопрос зудел на краю парализованного сознания. Я с трудом скосил глаза, выхватывая тёмный силуэт на песке. Друид Тени не был скован куполом. Он находился в двух шагах от Нойса и Раннера, но даже не достал свой клинок.
Мозг, даже стиснутый кровавым капканом, мгновенно выдал холодный ответ.
Потому что Сайраку не нужны трупы. Ему нужна энергия.
Это не битва, это Жатва.
Сила таких сильных бойцов напитает эту тварь по полной.
Глаза Мастера с саламандрой метались в ужасе. Эрика остановилась в шаге от него. Отростки почти нежно потянулись к клетке.
Саламандра метнулась к противоположной стенке.
Клетка рассыпалась звенящими осколками.
Существо всё же попыталось убежать, но отростки Эрики были быстрее. Два из них сомкнулись вокруг саламандры, как пальцы вокруг светлячка.
И приз финальной победы… Вспыхнул, навсегда лишая Ники шанса на спасение.
Свет стал очень ярким. Искры посыпались дождём, оставляя в воздухе запах горящего металла.
Существо билось в тисках отростков, пытаясь прожечь их насквозь. Болотная кожа дымилась и чернела, но не прогорала.
Эрика засмеялась громче.
Остальные отростки обвились вокруг саламандры.
Нет-нет-нет! Что ты делаешь! Прекрати!
Мой взгляд метнулся влево. Ника и Стёпка так и застыли у выхода, а Мика…
Я на секунду не поверил своим глазам.
Лекарь будто бы едва сделал шаг вперёд.
В это время кончики отростков Эрики вдруг раскрылись, как бутоны цветов, и обнажили внутри ряды крошечных игл. Эти иглы вонзились в золотистую шкуру, и светящаяся жидкость потекла по сосудам в отростках.
Свет в глазах саламандры начал гаснуть.
Золотая шкура темнела пятнами — сначала по краям, потом пятна расползались к центру. Изящные контуры тела искажались, становились неправильными.
Что-то вырастало из спины существа.
Новые отростки — меньше и тоньше, чем у Эрики, но того же болотного цвета. Они прорывались сквозь кожу с мокрым звуком, извивались в воздухе, словно тянулись к невидимому источнику пищи.
Саламандра жизни превращалась в тварь.
Эрика смеялась всё громче, запрокинув голову к небу.
— РАДОНЕЖ! Ради тебя, мой милый! — волосы разметались вокруг лица, а в глазах плясали отблески чужеродного света.