— И если ты не вернёшься… — голос дрогнул, но она заставила себя договорить, — я хочу быть рядом. Не заставляй меня ждать в пустой комнате. Пожалуйста.
Мика смотрел на неё. Маленькая, бледная, упрямая. Его сестра. Единственный человек, ради которого он вообще ввязался во всё это безумие.
Он вздохнул. Кивнул.
— Ладно. Вместе.
Ника выдохнула с облегчением. Слабая улыбка коснулась её губ.
Мика обнял её.
Они сидели так несколько секунд, и парнишка чувствовал, как её сердце бьётся под тонкой рубашкой. Слишком быстро и неровно. Болезнь добиралась и до сердца.
Он отстранился. Встал. Взял свою сумку с инструментами, проверил содержимое. Тут же лежала и граната.
Парень вопросительно взглянул на сестру.
— Стёпа отдал, когда заходил. На всякий случай, — сказала сестра, и Мика не стал спорить.
— Собирайся, — сказал он Нике. — Выходим через час.
Сумерки накрыли Оплот Ветров, словно серая шаль. Солнце ушло за крыши домов, оставив после себя лишь красную полосу на западе. Небо из голубого стало серым, потом — тёмно-синим, с первыми робкими звёздами над черепичными крышами.
Мика стоял во дворе наёмного дома, держа в одной руке сумку, другой — поддерживая сестру под локоть. Ника укуталась в тёмный плащ с капюшоном, который скрывал её бледное лицо.
У калитки стоял Стёпа. Копейщик проверял оружие — копьё в руке, два ножа за поясом, сумку с гранатами на боку. Возле него вилял хвостом Шовчик.
Барут стоял рядом в тёмном плаще. Торговец выглядел непривычно серьёзным — никаких улыбок или шуток.
Они стояли во дворе между деревянными стенами дома и забором и смотрели друг на друга в сгущающихся сумерках. Никто не говорил лишнего. Всё уже было сказано — раньше, в других разговорах, в других комнатах. Сейчас — только молчание и понимание.
Мика подошёл к волкодаву, и он рванул навстречу хозяину. Парнишка засмеялся, когда пёс начал лизать ему лицо.
— Побудешь в доме, Шов! — пёс замер. — Мы скоро придём.
Ника тихо кашлянула, прикрывая рот тыльной стороной ладони.
— Готовы? — негромко спросил Стёпа.
Барут кивнул. Мика тоже.
Копейщик оглядел всех.
— Решение принято, пути назад нет. Идём.
Стёпа открыл калитку. Петли тихо скрипнули. Он вышел первым, оглядывая переулок.
Остальные — за ним.
Переулок оказался пуст. Только облупившиеся стены домов да редкие лужи между камнями мостовой. Но стоило свернуть на главную улицу, как их накрыло волной звуков и запахов.
Тысячи людей двигались в одном направлении — к арене. Мика никогда не видел такой толпы. Она текла по улице, как река в половодье, сметая всё на своём пути. Лица, голоса, смех, споры — всё перемешивалось в единый гул, который отражался от стен домов и возвращался эхом.
— Жареные орехи! Горячие орехи к финальному бою! — выкрикивал торговец, протискиваясь между людьми.
— Эль холодный! Лучший в городе! — вторил ему продавец с бочонком на тележке.
Мика крепче взял сестру под локоть. Ника держалась, но её рука дрожала.