Все стали молчаливыми свидетелями дуэли двух стариков.
— Я сказала — не шипи, — негромко произнесла Ирма. — Я злее, понял? И мне плевать, сколько у тебя зубов.
Старик заворчал. Его губы дёрнулись, обнажив клыки до самых дёсен.
Изо рта потекла слюна — густая нить, которая медленно тянулась к полу. Из горла полез звук — первобытное предупреждение из тех, что в дикой природе означают «следующий звук будет последним, который ты услышишь».
Но Ника, на удивление, была спокойна. Потому что спокоен был Макс, ведь он…
Даже улыбался!
А вот росомаха была сбита с толку, и было видно, как это бесит её больше всего.
Каждый, на которого Старик рычал, делал одно из двух — отступал или нападал. Эта старуха не делала ни того ни другого.
Она просто стояла и смотрела ему в глаза. Бабка была чем-то незнакомым. Может быть, поэтому от неё не пахло страхом.
Это бесило его ещё больше.
Ирма не моргала. Стояла неподвижно, как скала у моря.
— Так! — Макс шагнул вперёд. — Хватит, отойди от него!
— Не лезь! — бабка отмахнулась, не поворачивая головы, и не сводила глаз с росомахи. Её рука прошла так близко к морде зверя, что тот мог бы схватить её зубами. — Зверь — он и есть зверь. Мне не нужно с ним знакомиться, чтобы понять, кто передо мной. Обычный упрямец, который привык, что все его боятся.
— Он может откусить тебе голову, старая ты упёртая…
— Пусть попробует!
Старик дёрнул ухом. Потом вторым. Маленькие злые глазки на мгновение утратили свирепость — мелькнуло замешательство, почти комичное на морде такого грозного зверя. Но тут же пропало — росомаха решил проблему единственным известным ему способом. Когда слова не помогают, остаются действия. Оскалился заново, ещё шире, ещё злее, и тяжело шлёпнул лапой по полу.
Камень треснул под когтями со звуком, похожим на выстрел из арбалета. Осколки разлетелись во все стороны, один из них звякнул о ножку стола.
— Ох ты ж какой! — Ирма выпрямилась и уперла руки в бока. — Я тебя первый раз вижу, а ты уже полы портишь⁈ В чужом доме⁈ — её голос поднялся до новых высот.
Старик в ответ демонстративно провёл когтями по камню. Царапина получилась глубокой и ровной.
Послание было ясным: «Я делаю, что хочу.»
— Макс! — рявкнула Ирма, разворачиваясь к внуку. — Твой зверь — хам и невежа! Ты его что, вообще не воспитывал⁈
— Как он будет слушать, когда кто-то лезет ему в морду, а мне говорит не лезть! Нормальные люди сначала дают зверю привыкнуть и освоиться!
— Нормальные люди не держат таких зверей снаружи, когда гости приходят!
— Ты не гость! — голос Макса взлетел. — Ты чёртов ураган!
— Это ты сейчас меня с ураганом сравнил⁈
— Ох уж извините, не то сказал, точно! Ураган бы проиграл!
Старик вдруг перестал рычать и с интересом уставился на хозяина — будто прикидывал, на чью сторону встать. Голова его поворачивалась от бабки к внуку и обратно.
— Ну знаешь что⁈ — Ирма развернулась к Максу, и на секунду показалось, что старуха сейчас зашипит не хуже росомахи. Руки сжались в кулаки.
Дедуля, почуяв, что внимание старухи переключилось на хозяина, воспользовался моментом. Поднялся с пола, встряхнулся и с подчёркнутым достоинством прошёл мимо Ирмы. Так близко, что его жёсткая шерсть мазнула по её юбке, оставив несколько длинных волосков на тёмной ткани.
Жест был настолько по-хамски королевским, что Мика за столом издал сдавленный звук и закрыл лицо руками. Зверь демонстративно проигнорировал продолжающуюся ссору, словно она была недостойна его внимания.