— Я никогда ничего еще так сильно не желал, милая Талия. Меня не волнуют судьба и проклятия. Мне плевать на магию, наших отцов и королевства. Все, чего я хочу, — это ты. Я хочу тебя так сильно, что испытываю физическую боль. Ты заполнила все внутри меня. Без Талии нет Троя. Я не могу без тебя жить. Мне нужно, чтобы ты вышла за меня замуж и тогда я смогу жить.
Я заправляю прядь волос ей за ухо, желая, чтобы она поняла, что я говорю серьезно. Я не спасаю ее. Я ничем не жертвую.
— Даже если ты скажешь мне «нет», ты больше никогда не будешь под действием проклятия, Талия. Мое сердце по-прежнему будет принадлежать тебе. Ничто и никогда это не изменит. Не потому, что этого требует судьба, а потому, что этого требую я. Ты принадлежишь мне.
Я касаюсь губами ее губ.
— Вся, черт возьми, моя.
— Трой, — всхлипывает она, пряча лицо у меня на плече, и рыдания сотрясают ее тело.
Я поднимаю ее на руки, снова наслаждаясь ощущением ее мягкого тела, которое прижимается ко мне. Такое чувство, что прошла целая чертова жизнь. Она цепляется за меня, как за спасательный круг, ее слезы пропитывают мою рубашку. Но мне все равно. Все, что имеет значение, — это женщина в моих объятиях и тот факт, что она моя.
— Ты никогда в жизни больше не будешь думать, что моя душа тебе не принадлежит, принцесса, — выдыхаю я, поднимаясь на ноги, чтобы унести ее из шахты в ночь, которой мы принадлежим. — Ни единого гребанного дня. Я тебя люблю. Каждый твой идеальный дюйм.
Ее нежный голос, шепчущий мне в ответ эти три слова, — самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал.
— Я люблю тебя, Трой.
Глава 15
Талия
Я не знаю, куда мы идем, и мне все равно. Я в объятиях Троя, и впервые за долгое время мир кажется правильным. Кажется, что прошла целая вечность.
Последние два дня были настоящим адом. Каждая минута причиняла боль. Сбежав из домика, я несколько часов, спотыкаясь, брела в темноте, прежде чем нашла маленькую пещеру. Там, свернувшись калачиком, я пролежала до утра, безудержно рыдая. Когда я наконец перестала плакать, то мысленно прокрутила в голове каждый момент, проведенный с ним, пытаясь понять, что пошло не так.
Я все время приходила к одному и тому же выводу — Трой не стал бы убивать меня. Даже если бы он ненавидел меня, он бы этого не сделал. Чтобы ни утверждал этот человек, Трой не стал бы этого делать. Я упорно отказывалась верить в обратное. Яне могла в это поверить.
Тот факт, что я все еще не спала, значило, что проклятие не запустило снова в меня свои когти, вселял в меня надежду.
Я хотела вернуться в домик за телефоном, чтобы позвонить ему. Я хотела из его уст услышать правду, но когда взошло солнце, и я попыталась найти дорогу назад, то заметила, что этот человек все еще находился в лесу.
Он возвращался каждый день и наблюдал за мной. Вместо этого я нашла шахту и решила спрятаться внутри, пока он не сдастся и не уйдет. Я просто хотела, чтобы Трой сам сказал мне, что все кончено, мне нужно было услышать это от него.
Хотя я не думала, что увижу его снова. Когда он появился, я думала только о том, что этот человек вернется и закончит свою работу. Он убьет меня за то, что я нарушила обещание.
Я думала, что, услышав от Троя подтверждение, что он не отправлял его, смогу наконец отпустить прошлое. Но сколько бы я ни убеждала себя в этом, я понимала: не смогу. Пройдет тысяча жизней, а любовь к нему останется неизменной.
Я не ожидала, что он скажет мне, что чувствует то же самое. Я убедила себя, что это не так. Каждую чертову ночь я проводила, свернувшись калачиком на своей импровизированной кровати, молясь, чтобы луна и звезды, которые я рисовала на стенах, были не единственными, кого я снова увижу и боялась, что это произойдет.
Даже когда все факты говорили об обратном, я все равно боялась. Вот что такое страх — иррациональный, всепоглощающий, нелогичный.
Я больше не боюсь.
У меня такое чувство, что я живу во сне.
Только я не думаю, что это закончится. Он любит меня, и проклятие действительно исчезло. Я свободна во всех смыслах этого слова.
— Давай, ангел, — бормочет Трой, усаживая меня во внедорожник.
Я так давно не сидела в машине. Он целует мои пальцы, а затем пристегивает меня.
— Куда мы едем? — спрашиваю я.
— Домой.
— Домой?