— Раздевайся! — прорычал он неожиданно грубо, и во мне вспыхнула ярость.
Ахнув от его наглости, я схватила ближайшую подушку и со всей силы кинула ею в него.
— Ты издеваешься надо мной!
Джафар легко увернулся от удара и расхохотался. Его глаза блестели лукавством.
Потом смех стих так же внезапно, как и начался. Схватив меня за запястья, словно в тиски, он резко притянул меня к себе. Наши тела соприкоснулись, и по коже вновь пробежала дрожь.
— Ты не уйдешь от меня, Самира! — прошептал он мне в самые губы, обжигая горячим дыханием. — Я тебя зацелую так, что ты забудешь обо всем на свете. Забудешь свое имя, свой дом, все свои мечты. Останется только мое имя на твоих дрожащих губах.
— И не надейся! — возмутилась я, чувствуя, как в душе поднимается волна отчаяния и бессилия.
— Бросаешь мне вызов, красавица! — удивился он, приподняв бровь. Его глаза опасно блеснули, словно у хищника, почуявшего добычу. — Я его принимаю, Самира. Если выиграешь, то завтра же уйдешь отсюда домой.
Сердце пропустило удар, и в груди похолодело. Слова Джафара прозвучали как приговор, вынесенный без права на обжалование. Страх сковал движения, но я не могла позволить ему увидеть мою слабость. Сглотнув ком, подступивший к горлу, я постаралась придать голосу уверенность, хотя внутри все дрожало.
— А если проиграю? — спросила я вкрадчиво, стараясь скрыть дрожь в голосе. Взгляд не отрываясь, смотрел в его темные, как ночь, глаза, пытаясь разгадать, что скрывается за этой маской властности и уверенности.
— Если нет, то останешься здесь навсегда, моей пленницей, моей женой! — повторил он, словно отчеканивая каждое слово. В его голосе не было и тени сомнения, лишь твердость и решимость. Он словно предвкушал победу, уверенный в своем превосходстве. Эти слова прозвучали как клятва, как обещание, от которого по коже пробежали мурашки. Моя жизнь в этот момент была поставлена на кон. И я не знала, что для меня будет лучше — победить или проиграть!
Глава 11
Ночь обволакивала спальню шелковистой темнотой, лишь лунный свет робко проникал сквозь тонкие занавеси, танцуя причудливыми узорами на стенах. Я лежала, словно в оцепенении, не успевая осознать происходящее. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая чечетку паникой. Джафар одним движением развеял все мои попытки сопротивления.
Его сильные руки, словно стальные обручи, обхватили мои бедра, притягивая вплотную к его жаркому телу. Я почувствовала, как сквозь тонкую ткань ночной сорочки проступает жар его кожи. Его губы, еще недавно произносившие колкие слова, теперь властно накрыли мои, выбивая из меня остатки самообладания. Поцелуй был требовательным, настойчивым, словно он хотел выпить меня до дна, до последней капли моей воли.
Джафар умело ласкал мою спину, и от этих прикосновений по телу разливалась волна дрожи. Желание, до этого момента тщательно скрытое, теперь вырвалось наружу. Против воли, из самой глубины моего существа, вырвался томный вздох, выдавая меня с головой.
— Я знаю, ты хочешь меня, — прошептал он нагло, его горячее дыхание опалило мое ухо.
В его голосе звучала уверенность, граничащая с дерзостью, и это почему-то еще больше распаляло меня.
— Ничего ты не знаешь, — упрямо мотнула я головой, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие контроля над ситуацией. Но слова прозвучали слабо и неубедительно.
Джафар усмехнулся, словно прочитав мои мысли, и снова прильнул к моим губам. Его поцелуи были подобны меду — сладкие, опьяняющие, заставляющие забыть обо всем на свете. Я плыла, тонула в его объятиях, теряя счет времени и забывая о той боли, которую он мне причинил.
Отчаянно пытаясь собрать воедино остатки разума, я попыталась оттолкнуть его от себя, но Джафар словно превратился в каменную глыбу. Его сила была подавляющей, несоизмеримой с моей.
— Отпусти! — прошипела я из последних сил, чувствуя, как мои щеки пылают от стыда и возбуждения.
В ответ он лишь рассмеялся, этот низкий, бархатный смех эхом отозвался в моей груди. Он знал, что я почти проиграла, чувствовал мою шаткую решимость и наслаждался своей победой.
Его поцелуи дурманили разум, лишали воли. Я даже не заметила, как моя тонкая сорочка сползла с плеч и рухнула к моим ногам. Его руки, горячие и властные, ласкали мое обнаженное тело, вызывая бурю противоречивых чувств. Губы скользили по груди, обжигая кожу, и медленно опускались все ниже и ниже.
И вот я уже стонала в голос, не в силах сдерживать охватившее меня безумие. Когда его ладони накрыли женственный холмик, нежно касаясь внутренней стороны бедер, я задохнулась от нахлынувшей волны желания. Его пальцы, лаская клитор, погружались в мокрую влагу, и Джафар прошептал мне на ухо:
— Не сдерживайся, мне нравится, как ты стонешь от удовольствия.
От этих слов я вспыхнула, словно факел. Возмущение, стыд и неистовое возбуждение смешались в гремучий коктейль. Когда его палец проник внутрь, я возмущенно зашипела, покраснев до корней волос. Но вместе с тем я чувствовала такое острое, нестерпимое наслаждение, что все границы приличий рухнули в одночасье.
Мое тело выгнулось, подаваясь ему навстречу, я начала тереться об него, словно голодная кошка, ищущая ласки.
— Джафар, что со мной? — простонала я, чувствуя, как его палец проникает все глубже и глубже.
Он вновь рассмеялся и впился в мои губы страстным поцелуем.
— Это называется страстью, моя маленькая дикарка. Ты хочешь меня, а я хочу тебя.