— И акт о психиатрическом освидетельствовании духа, — виновато закончил Гоша. — Но это на самый крайний случай. Если всё будет хорошо, может, и не понадобится.
— Вы меня разыгрываете?
— Нет, — грустно сказал Гоша. — Я не умею разыгрывать. Я вообще ничего не умею, кроме чая, носков и пыли. Поэтому я здесь. И поэтому мне нужна Вы.
Я посмотрела на свою сумку. Из сумки выглядывала кружка с отбитой ручкой. Та самая, которую я взяла на всякий случай.
— Видишь? — сказала я кружке. — Я же говорила — родственники.
Кружка молчала.
Гоша из стены тоже молчал.
А я сидела на полу и думала. Не о документах, не о комиссии, не о начальнике. О фразе «У меня нет дома. Только стена.». О том, как она отозвалась в груди. О том, что если сейчас я встану и уйду — ничего не изменится. Я буду жить своей идеальной жизнью в своей идеальной квартире, пить растворимый кофе и разговаривать с краном. А Гоша будет сидеть в стене, перекладывать носки в ящик с вилками и ждать. Пока дом не снесут.
А если я попробую?
Что я теряю? Время? Так я же и так занимаюсь этой квартирой. Деньги? Так я риелтор, я зарабатываю нормально, не разбогатею, но и не умру с голоду. Репутацию? Какую репутацию? Я и так уже известна как «та женщина, которая продаёт любые квартиры, даже самые странные». Добавится пункт «разговаривает со стенами» — кто заметит разницу?
— Ладно, — сказала я. — Я попробую. Не обещаю, что получится. Но попробую.
— Правда? — голос Гоши стал выше на полтона. — Вы правда поможете?
— Я попробую, — повторила я. — Где эта ваша Ночная канцелярия? — А выйдите во двор, — сказал Гоша. — Там арка между домами 13 и 15. Там Вас встретит дворник дядя Коля. Он покажет, где вход. Вход — между аптекой и прачечной, но без дяди Коли не найдёте. Только после 23 часов.
— Арка между домами 13 и 15, - повторила я. — Которая ведёт в магическую канцелярию. Конечно. Почему нет? Я уже разговариваю со стеной. Чего мне бояться какой-то арки?
— Вы не боитесь? — спросил Гоша.
— Боюсь, — честно ответила я. — Но я боюсь не этого. Я боюсь признать, что могу что-то изменить в своей жизни. Потому что если я это признаю — придётся менять. А я привыкла. К тишине. К растворимому кофе. К тому, что меня никто не ждёт. Гоша помолчал.
— Знаете, — сказал он тихо. — А у меня уже есть дом. В этой квартире. Только я не могу в нем жить, потому что я заперт в стене. Ирония, да?
— Ирония, — согласилась я.
— Но если Вы меня выпустите, — продолжал Гоша, — я смогу найти себе новый дом. И, может быть, тогда Вы тоже найдёте. Не дом. А что-то, что захотите изменить.
— Слишком пафосно для первого разговора, — заметила я.
— Простите, — виновато сказал Гоша. — Я не умею красиво говорить. Я только чай кипячу и носки перекладываю.
— Ничего, — я встала, отряхнула брюки. — Красиво говорить — это переоценённый навык. Важнее — делать.
Я подошла к стене, положила ладонь на обои. Под пальцами снова почувствовала тепло.
— Я обязательно вернусь, — сказала я.
— Я буду ждать, — ответил Гоша. — Я умею ждать. У меня хорошо получается.
— Вот и отлично, — сказала я. — А я умею не бояться. Или делать вид, что не боюсь. Это почти одно и то же.
Я вышла из квартиры. Закрыла дверь. На лестничной площадке было темно. Лампочка на третьем этаже всё ещё горела — а вот эта, кажется, перегорела окончательно.
Или просто решила, что раз уж я разговариваю со стенами, то свет мне больше не нужен.
Я спустилась вниз, вышла во двор. Осень пахла листьями и приближающимся дождём. Арка между домами 13 и 15 выглядела как самая обычная арка. С облупившейся краской, мусорным баком и надписью «Гриша, ты козёл» на стене.
Ничего магического.