— Ладно, — сказала я. — Что дальше?
— А дальше — документы, — Феликс зевнул. — Три подписи. Справка от соседей. Характеристика от котов-смотрителей. И заявление, заполненное по форме. Всё просто. Но есть нюансы.
— Какие?
— Подписи — это свидетели. Не любые, а те, кто видел Гошу в деле. То есть жильцы той квартиры. Но их — четверо, и они разбежались кто куда. Подписи нужны только три. Найди хотя бы двух. Одну я могу поставить за себя. Я его видел. Не в деле, правда, но видел.
— А справка от соседей?
— Это проще. Соседка снизу, Баба Зина. Она видит духов насквозь. Она напишет. Попроси её. Только съешь её пирожок. Она любит, когда едят её пирожки.
— А характеристика от котов-смотрителей?
Феликс посмотрел на меня с выражением, которое я не смогла прочитать.
— Это сложнее, — сказал он. — Коты-смотрители живут в Переулке разбитых фонарей. Это трещина между мирами. Попасть туда можно, только если ты… сломлена. Если внутри тебя есть что-то, что треснуло, но не разбилось до конца.
Я промолчала.
Феликс внимательно посмотрел на меня. Янтарные глаза, узкие зрачки. Казалось, он видит не меня, а что-то внутри — то, что я прячу под слоями иронии, растворимого кофе и идеально заправленной кровати.
— Ты подходишь, — сказал он. — Я вижу. В тебе есть трещина. Не спрашивай, откуда я знаю. Я кот. Мы видим такие вещи.
— И что я должна там сделать?
— Найти старого хромого кота. Он напишет характеристику. Но сначала ты должна назвать ему своё настоящее имя. Не то, которое в паспорте. А то, как называла тебя мама, когда ты была маленькой и ещё не научилась врать.
Я хотела сказать что-то колкое. Про то, что я никогда не врала. Про то, что мама называла меня «дочка», а в паспорте — Анна, и разницы нет. Но что-то внутри меня щёлкнуло. Потому что разница была. И я это знала.
— Хорошо, — сказала я. — Что ещё?
— Бланки. Вон там, у чайника. Только не разговаривай с ним. Он зануда. И будет рассказывать про свои бытовые проблемы.
— Какие проблемы?
— Говорит, червяк накипевой завёлся. А я в этом не специалист. Я кот, я в червяках не разбираюсь, я их ем.
Я подошла к чайнику. Он стоял на столике, накрытый вязаной салфеткой (связано крючком, с цветочками). Из носика шёл пар. И тихий, механический голос:
— Добрый вечер. Ваш запрос обрабатывается. Ожидайте ответа. Пожалуйста, не прикасайтесь к чайнику грязными руками.
— У меня чистые, — сказала я.
— Это Вы так думаете, — ответил чайник. — А у меня сенсоры. Они всё видят. Даже то, что Вы не мыли руки после того, как гладили кота.
— Я не гладила кота.
— А зря, — сказал чайник. — Он любит, когда его гладят. Феликс — не просто кот, он начальник. У него есть право на уважение.
Я взяла стопку бланков. На верхнем было написано: «Заявление на предоставление разрешения на существование вне стены (для духов всех категорий, кроме категории «А» (Жуткость) (для них отдельная форма)».
Внизу мелким шрифтом: «Заявление заполняется чернилами на водной основе. Запрещается использовать кровь, слезы и прочие биологические жидкости. Запрещается заполнять заявление лапой. Запрещается заполнять заявление в состоянии аффекта. Запрещается заполнять заявление, если Вы являетесь призраком, духом, полтергейстом или иной формой нематериального существования. В последнем случае заполните форму 3-Б (заявление через представителя)».
Я сложила бланки в сумку. Рядом лежала кружка с треснувшей ручкой — я так и не достала её.
— А это что? — спросил Феликс, кивнув на кружку.
— Талисман, — ответила я. — На удачу.