— На меня давит постоянно.
— Ты заслужил.
Майор Лист лежал отдельно. Тот самый запасной свидетель из списка Берга. Он почти не просыпался, температура тела упала, но сердцевина продолжала работать. Орса поддерживала его солевыми растворами и запрещала стимуляторы.
— Если бы ему дали двойную Огненную соль? — спросил я.
— Умер бы, как Шор, — ответила она. — Кто догадался не разгонять огонь?
— Мара.
Орса посмотрела на неё через стекло двери.
— Хорошо.
Для Орсы это слово заменяло награду.
К полудню подтвердились девять случаев. У семерых серый осадок появился в крови после простого разделителя. У двоих симптомы были ранними, но реакция с лунной солью дала тонкие ветви.
Орса повторила три опыта сама. Использовала свою воду, посуду и реактивы. Результат совпал с рисунками Мары.
— Метод рабочий, — сказала она. — Для суда нужен запечатанный образец партии и полный протокол, но связь с 47-Б вероятна.
— Вероятна? — спросил Ивар.
— Наука не становится точнее, если генерал торопится.
— Я майор.
— Тем более.
Мара положила рядом таблицу доз.
Орса проверяла её дольше. Пересчитала массу Северина, вычла потерю жидкости после приступов, сверила частоту пульса. В двух местах исправила коэффициент. В третьем перечеркнула целую строку.
— Почему? — спросила Мара.
— Драконья кровь после сорока лет хуже переносит охлаждение.
— Ему тридцать девять.
— Через два месяца сорок.
— Это меняет коэффициент за два месяца до дня рождения?
— Организм не ждёт торта.
Мара взяла новый лист и пересчитала. Не защищала прежнюю цифру из упрямства. Орса следила за ней, затем поставила подпись под исправленным расчётом.
— Теперь признаю.
Мара выдохнула. Только тогда я понял, что всё утро она ожидала этой оценки не меньше, чем я.
— Контрольный образец у вас есть? — спросила Лея.
Орса кивнула.
— Один флакон 47-Б хранится в отдельном сейфе при лазарете. Мы забрали его у Листа до приказа из столицы. Не вскрывали.