— Ничего не случилось, — продолжил Один. — Никаких бед или угроз, которые требовали бы твоего внимания. Но дело серьёзное. Я ухожу в Сон.
— Надолго?
— На двадцать лет.
Тор замер.
— Это не слишком долго, отец?
— Раньше я может и поостерёгся бы. Сам знаешь, я не люблю оставлять Асгард надолго. Но я смотрел на тебя достаточно, чтобы знать, кем ты стал. Ты тот, кому я могу доверить его на двадцать лет.
Он помолчал.
— Я устал, сын. Не просто «утомился». Я слишком много видел в последние века. Двадцать лет — это срок, который нужен, чтобы прийти в себя. Не больше и не меньше.
— Мама знает?
— Да. Она согласна. Как обычно будет рядом всё время. Но если что-то случится, попросишь у неё совета. И, если обстоятельства так сложатся, у тебя есть способ позвать меня раньше срока. Фригга подскажет, да и моё верное копьё Гунгнир знает как.
Тор кивнул.
— Хорошо, отец. Когда?
— У тебя есть месяц. Через две недели я соберу большой совет, объявлю всем.
— Хорошо.
— И ещё одно. — Один посмотрел на него строгим взглядом. — Регент имеет полноту власти короля во всём, что касается обычного правления. Но два дела ты не делаешь без меня. Война. И всё, что касается запечатанных миров.
— Понял, отец.
— Хорошо.
Они посмотрели друг на друга.
— Я пойду к матери, — сказал Тор.
— Иди. Она уже ждёт.
Фригга сидела за своим ткацким станком.
Узнаваемые с детства покои. Ровный свет, медленное уверенное движение нитей под пальцами матери. Фригга не сразу повернулась, сперва закончила переплёт, отвела челнок, отпустила нить. И только тогда поднялась.
— Сын.
— Мама.
Она подошла, обняла. Обнимала долго. От неё пахло так, как пахло всю его жизнь, лавандой и тем неуловимым тёплым запахом матери. Тор стоял и не торопил.
Когда она отстранилась и посмотрела на него, Тор увидел в её глазах ту материнскую оценку, которую теперь читал свободно: цел и здоров.
— Похорошел, — сказала она.
— Гномы кормят сытно.
— Не от еды. От работы. Кузница тебе пошла на пользу. Я вижу.
— Эйтри сказал то же самое. Только по-другому, — усмехнулся Тор.