На следующее утро он отправился в Нидавеллир.
Нидавеллир не был обычным миром. Он был гигантским устройством.
Биврёст перенёс Тора на знакомую металлическую площадку встречающего яруса. Нидавеллир расстилался вокруг: колоссальная мегаструктура колец, опоясывающих умирающую нейтронную звезду. Звезда в центре пульсировала ровным, тяжёлым, белым светом, от неё к кольцам шли длинные плети потоков — звёздное вещество, направляемое гномьими механизмами в плавильные печи. Кольца были покрыты сооружениями: кузницы, литейные, мастерские, склады, жилые ярусы. Всё из тёмного металла, местами отливающего золотым, и каждое строение огромное, потому что строилось для гномов, а гномы в среднем около пяти метров высотой.
Тор стоял на площадке без свиты, без плаща Инспектора, без сопровождающих. Он впервые прибыл сюда один и не как принц. И именно поэтому Нидавеллир сегодня показался ему другим — невероятно огромным. В прошлом масштаб гномьего мира как-то перекрывался положением Тора и тем, как его принимали. Сегодня же без свиты и церемоний Тор увидел Нидавеллир таким, каким он есть. И впервые почувствовал себя в нём маленьким.
Это было новое ощущение. Тор был асом, тысячелетним воином, ростом за два метра. В Асгарде он редко встречал кого-то выше себя. В Нидавеллире всё было иначе. Гном на встречающей площадке возвышался над Тором настолько, что Тор не доставал ему даже до пояса.
Эйтри встретил его в своей кузнице.
Король гномов был ещё выше большинства своих подданных, почти шесть метров, с косматой рыжей бородой, с крупными руками. Глаза у него были серые и спокойные.
— Принц, — сказал Эйтри низким голосом, как звук большого молота по большой наковальне.
— Эйтри.
— Ты помнишь, о чём мы договаривались.
— Помню.
— Повтори.
Тор повторил.
— На время обучения я не принц и не Инспектор. Я ученик. Ты мастер. Можешь говорить мне всё, что говоришь любому ученику. Я всё вытерплю.
— Хорошо. Тогда снимай это.
Он показал на красный плащ Тора.
Тор снял.
— И молот пока оставь у двери. К наковальне с ним не пойдёшь.
Тор положил Мьёльнир у входа в кузницу. Молот загудел низко, недовольно, но затих в понимании.
— Теперь надевай это, — сказал Эйтри, протягивая Тору тёмный кожаный фартук его размера, тяжёлый, пахнущий сажей и металлом. — С этого момента ты Тор-ученик. Понял?
— Понял, мастер.
— Тогда иди к печам. Сегодня будешь смотреть, как работают подмастерья. Ничего больше. Завтра тоже смотреть. Через неделю, может, дам в руки кусок металла, если будешь смотреть правильно. Позже мы подготовим тебе отдельное место твоих размеров, а то вы асы мелковаты для наших наковален.
— Хорошо.
— Всё, иди.
Тор пошёл к печам, где работали подмастерья.
Прошло три года.
Эйтри держал слово. Первые недели Тор смотрел. Потом ему дали в руки маленький кусок обычного железа и сказали: «Сделай ровный брусок.» Тор пытался. Получалось плохо. Те гномы, что работали рядом, иногда подходили и поправляли. «Не так держишь.» «Слабо бьёшь.» «Сильно бьёшь.» «Перегрел.» «Недогрел.»
Через месяц его брусок стал идеально ровным. Тор перешёл на простые ученические поделки: гвозди, подковы, ножи. Делал из обычного железа, потом из стали, потом из гномьих сплавов, но ещё не из металла уру. Уру за эти три года Тор не касался ни разу. Эйтри не давал. Он говорил: «Это священный металл, ученик. Прежде чем брать его в руки, нужно научиться чувствовать любой металл. Когда ты будешь по звуку удара знать, что у тебя на наковальне, только тогда я дам тебе уру. Раньше не проси.»
Тор не спорил. Учился на обычных сплавах. Слушал звук удара. Постепенно научился их различать.
К концу третьего года Эйтри сам подошёл к его наковальне, послушал несколько ударов и сказал: «Хорошо. Слышишь сталь.» И в тот же день дал Тору первый кусок уру, небольшой, размером с ладонь.