— Я не буду плакаться.
— Будешь. Не сейчас. Лет через сто, когда тебе понадобится сделать что-то, чего не сделают Воины Трёх, ты подумаешь: а ведь Сиф бы сделала. И вспомнишь этот наш разговор, но будет уже поздно.
Тор слушал и думал, что Локи говорит… как Локи. То есть точно, цинично, с особым удовольствием от собственной правоты, но в его речи, как всегда, было два подтекста: верный и подлый. Верно то, что Сиф действительно была редким ресурсом. Подло то, что Локи предложил бы оставить её в пустых надеждах ради этого. Но Тор так не мог, а Локи не видел границы, потому что не хотел видеть.
— Я тебя услышал, брат, — сказал он. — И я с тобой не согласен. Ты предлагаешь обманывать друга ради своей пользы. Я этого делать не буду, потому что за каждый такой обман потом приходится платить всем.
— Брат, — сказал Локи с очередной усмешкой, — ты опять говоришь также, как отец.
— Может быть.
— Отец уже стар, он свершил всё, что мог, и больше не развивается. А ты ещё молод и тебе нельзя так рано говорить как старик.
— А как мне говорить?
— Как ты сам считаешь нужным. Всё-таки ты не отец. Ты будешь другим королём. И иногда мне бы хотелось, чтобы ты помнил об этом и не загонял себя в его рамки.
Тор посмотрел на брата.
В голосе Локи была какая-то тень настоящего, не саркастического участия. Локи не любил отца. Он редко говорил об этом вслух. Но сейчас, в этой реплике, проскользнуло что-то от той раны, которую Локи носил в себе много веков.
Тор не стал сейчас в это лезть. Он только сказал:
— Я подумаю над этим, брат.
— Подумай, — согласился Локи. — И, кстати, ты ко мне по делу? Какая руна?
И они вернулись к магии, как ни в чём не бывало.
Управление государством шло своим чередом. Тор учился ему добросовестно, но без любви, для него это была просто работа, при чём тяжёлая. Дух воина никуда не делся: битва была ему милее, чем разбор посольских донесений. Но Тор не пытался переделать себя, он принимал в себе и ту часть, которая любила бой, и ту, которая училась править.
Но настоящей отдушиной стала магия.
Тор никогда бы не подумал, что это может быть настолько увлекательно. И что победы в магии встанут наравне с победами в бою. Маленький рунный круг, который просто прогревал походный шатёр в холодную ночь. Связка из двух рун, передающих сигнал друг другу на расстоянии. Простой круг телепортации, который Тор освоил за несколько лет, что для рунической магии считалось быстрым.
Локи был прав, у Тора был талант к рунам, но не такой как у него.
Локи работал изящно, как каллиграф. Он высчитывал написание каждой руны, сочленение или угол поворота; его рунные круги были целым произведением искусства.
Тор работал совсем иначе. Он не мог похвастаться идеально ровными линиями и петлями, но за каждой чёрточкой стояла такая воля, что руны Тора работали правильно даже с погрешностями. Там, где Локи бился над задачей сутки, Тор делал её за час.
Как-то раз Тор начертил рунный круг с ошибкой. В одной из связок был неверный угол, из-за чего вся конструкция должна была разорваться при первой же подаче магии. Локи, заглянув через плечо, сразу увидел ошибку.
— Вот здесь глянь. Угол неправильный, круг не замкнётся.
Тор посмотрел.
— А если так? — сказал он. И, не стирая, дописал к ошибочному месту ещё одну небольшую руну, отвечающую за усиление конструкции за счёт силы воли. Подал мощный поток магии.
Круг засветился.
Локи стоял и смотрел.
— Так нельзя, — сказал он, наконец. — Круг не должен работать.
— А у меня работает.
— Ты вложил в круг столько силы и воли, что он просто принудительно замкнулся.