Тор: Бог-Инженер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Понял, — сказал Тор сам себе.

— Что? — спросил Хогун.

— Почему мать его любит.

Хогун кивнул. Сиф улыбнулась, она тоже сделала глоток и тоже что-то поняла, но что именно явно не скажет.

Они посидели час. Никто не говорил тостов. Фандрал рассказал историю про то, как у Хогуна на перевале Рунебранд лошадь съела чужую карту, единственную, и они трое суток искали обратную дорогу по приметам, и Тор, слышавший эту историю раз пять, в этот раз услышал её по-другому, потому что Фандрал в этот раз рассказывал её для самого Хогуна, а не для публики. Хогун поправил Фандрала ровно один раз, «двое суток» вместо «трёх», и Фандрал обиделся ровно настолько, насколько было нужно.

Потом они ушли.

У двери Сиф обернулась, она в последнее время делала это часто, и сказала:

— Если завтра тебе захочется думать в одиночестве, я пойму. Но если тебе захочется думать вслух — приходи. Я слушаю хорошо.

— Я знаю, Сиф.

Она кивнула и вышла.

Слуги бесшумно убрали со стола, и в большом зале стало пусто. Тор постоял у окна, глядя на голубоватый осадок в опустевшем кувшине, потом пошёл вглубь поместья.

Раньше он не думал в этом доме. Тут он иногда спал, ел и хранил трофеи: голову тролля над камином, рог йотунхеймского барса, плащ, отнятый у тёмного ромуланца в честном поединке. Все эти вещи висели на своих местах и казались ему теперь странными, как кажутся странными игрушки взрослому асу, заглянувшему в собственную детскую. Голова тролля смотрела на него стеклянным глазом с лёгким укором, как будто говорила: ну? и где твой смех? где твоё «друзья, вспомните, как этот зверь упал»?

Тор не вспоминал. Он смотрел на голову тролля и впервые думал: а как его, собственно, звали?

У троллей не было имён в обычном смысле, но у этого тролля, скорее всего, было своё, для своих, под скалой, в которой он жил. И Тор пришёл и убил его, потому что ему было двести лет, и потому что отец сказал, что в той долине неспокойно. Может, и неспокойно было. Может, и нет. Двухсотлетний Тор тогда не уточнял.

Эта мысль не была ни приятной, ни мучительной. Она была рабочая. Тор отметил её для себя и пошёл дальше.

Он прошёл через весь дом и оказался там, где не был, кажется, никогда. У него был кабинет. Настоящий, с письменным столом из крисалидского дерева с золотой инкрустацией, с полками вдоль стен, с креслом, обтянутым тёмной кожей призрачного ягуара. Кабинет ему сделали при отделке поместья, ведь у каждого принца Асгарда должен быть кабинет, и с тех пор сюда заходили только слуги.

В кабинете было прохладно и светло. Магия в стенах ровная, насыщенная, асгардская, которой здесь, как и везде во дворце Одина, было пропитано всё, но обезличенная. Это была магия архитектора, а не магия хозяина. Стены не успели запомнить ничего: ни одной сильной радости, ни одной сильной мысли, ни одной долгой работы. Чистый лист.

Раньше Тор такого не различал. Магия была для него или есть, или нет, или бьёт, или не бьёт. Сейчас он чувствовал её градации, десятки оттенков. Это было одно из многих изменений в нём.

Он сел в кресло. Кресло удивлённо скрипнуло. Тор невольно усмехнулся, даже мебель в этом кабинете не помнила его веса.

В простенке между двумя полками висело зеркало, золотая рама в виде переплетённых ветвей, поверхность чистая, без единого замутнения. Тор подошёл и посмотрел на себя.

Лицо было своё. Светлые волосы, короткая рыжеватая борода, широкие плечи. Но над левым виском теперь шла одна прядь — чисто белая, не седая, а именно белая, как иней. Тор увидел её ещё в палате, на третий день; Фригга тогда тронула её пальцами, ничего не сказала, и больше об этом никто не заговаривал. С тех пор прядь не изменилась. Целитель сказал, что это след Холода Настронда.

Глаза тоже стали другими. Не сильно. По-прежнему светлые, по-прежнему голубые. Но при определённом свете в них появлялся отблеск, холодный, металлический, как у клинка. И в самой глубине зрачка сидела крошечная белая искорка, формой похожая на снежинку. Морозный узор. Целитель долго смотрел в эту искорку, потом сказал, что не знает, что это, и что таких следов он за тысячу лет работы не видел.

Тор тоже не знал, что это. Зато знал, что теперь тем, кто смотрел ему в глаза, делалось не по себе. Некоторые целители старались смотреть Тору в подбородок.

«Тор заглянул в пасть самой смерти», — говорили теперь во дворце, и Тор это слышал, хотя никто ему такого в лицо не скажет. — «Неудивительно, что он больше не смеётся над тупыми шутками Вольштагга.»

Тор отвернулся от зеркала. Он не хотел сейчас разглядывать собственное лицо. Он хотел разобраться, что делать дальше.

Он сел обратно в кресло и закрыл глаза. Память про странные одежды и странные имена, про Мстителей, про брата-на-чужом-троне была всегда доступна. Тор за прошедшую неделю много раз осторожно заглядывал в эту память, понемногу. И каждый раз доставал новое.

Он доставал лица. Имена. События. Фиолетовый титан с золотой перчаткой, окружённый своими бесчисленными воинствами. Человек со звёздно-полосатым щитом. Человек-паук. Камни, войны, союзы, предательства. Конец Асгарда, который случится, потому что у Одина есть дочь, и о которой Один молчит. Конец отца. Конец матери — Тор каждый раз, доставая это знание, отворачивался внутри себя, потому что было невыносимо.

Всё это лежало где-то в будущем. Сколько до него Тор точно не знал. По косвенным признакам лет двести-триста, может, больше. В эти двести-триста лет надо было успеть.

Что успеть?

Тор открыл глаза и стал считать.