Чтобы убить его Тору пришлось звать на помощь сильнейших защитников Девяти миров.
Клио встала по правую руку. Локи — по левую. Из мутантов, прошедших через личные усиления Тора за тысячелетия, в строй встали сильнейшие: Джин Грей, ныне жена Локи и аватар Феникса; Магнето; Мегамозг; Ванда; Легион; Шторм; Роуг; Айсмен и ещё несколько десятков, чьи имена в Девяти мирах знали все, кто хоть раз слышал об Академии Высшего Потенциала.
Помимо спецотрядов, Тор задействовал всю оборону Девяти миров: Единый Купол, гвардейцев асов, йотунов штурмовиков, Орден Эйр.
Они справились.
Это была тяжёлая битва. Долгая. С дырами в доспехах. С лечением раненых. С тактикой, переписанной в реальном времени, потому что Кнулл подстраивался к каждой следующей схеме. Но они справились.
Стая была развеяна. Сам Кнулл — тоже.
Вторым особым врагом стал тот, кого Тор запомнил, как худший кошмар своей жизни.
Он не вломился в Асгард. Не пробивал щиты. Не прорывался через Биврёст и через Хеймдалля.
Он просто зашёл в тронный зал Асгарда. Сквозь все системы защиты. Никем не замеченный. Даже Тором.
Имя ему — Потусторонний.
Тор увидел его и впервые за тысячи лет почувствовал то, чего не чувствовал с момента, когда Холод Настронда оставил трещины в его искре, почувствовал себя маленьким. От ясного, полного осознания, что этого противника он не победит.
Силы Потустороннего были на таком уровне, что Камни Бесконечности казались рядом с ним морской галькой. Не плохой галькой, полезной галькой, но всего лишь галькой.
Тор сжал челюсти. И приготовился умереть достойно.
Но — победила Клио.
Победила материнским терпением.
Оказалось, что Потусторонний — просто ребёнок. С абсолютной силой и без единого взрослого рядом за всю свою бесконечную жизнь. Ему было скучно. Он не хотел власти. Не хотел убивать. Не хотел порядка или хаоса. Он хотел только играть. Он мог бы превратить Асгард в кучу сыра просто потому, что ему понравился запах. Мог бы раздуть Йотунхейм до размеров галактики. Мог бы запустить Биврёст в обратную сторону, чтобы посмотреть, что будет.
Клио посмотрела на него своими мудрыми, спокойными глазами и поняла его за полсекунды.
Она начала учить его.
Она объясняла ему, как объясняла бы старшая сестра, что такое логика. Что такое ценность жизни. Что такое эстетика. Что одни вещи красивы, а другие нет, и это можно увидеть, если научиться смотреть.
Тор подключился как инженер. Он показывал Потустороннему красоту отлаженного механизма. Как звезда поддерживает планетарную систему. Как один корень Иггдрасиля кормит другой. Как город Бирнин-Зана дышит одним совместным дыханием миллионов. Как реактор Тони Старка пятого поколения работает с такой ничтожной потерей энергии, что почти соревнуется с самой Природой.
У Клио и Тора была только одна цель — они должны были сделать так, чтобы Потустороннему стало жалко ломать империю Тора, потому что она слишком красиво спроектирована.
Это была победа на грани.
Они балансировали на самой кромке. Каждое утро могло быть последним. Каждый разговор мог закончиться тем, что капризный бог-ребёнок чихнёт, и Асгарда не станет. Они развлекали его, учили, показывали свои миры.
И всё же добились своего.
В один день Потусторонний посмотрел на них бесконечным, непостижимым взглядом и сказал:
— Вы — единственные интересные существа в этой реальности.
И ушёл.
Тор очень надеялся, что навсегда.
После этого Клио сидела у окна тронного зала ещё долго. Тор подошёл, положил руку ей на плечо.
— Ты — самая сильная, кого я знаю, — сказал он тихо.