— Ну а ты ещё кто такой? — устало спросил Тор.
Но ответил ему Рунный Король.
— Это Горр, Убийца Богов, — сказал он так, словно выплюнул это имя в космический вакуум, чтобы оно не задерживалось на языке.
— Рад, что меня узнали, — мерзко захихикал Горр, и в этом хихиканье было что-то очень неправильное; безумие, злоба, и извращённое удовольствие, какое получает падальщик, когда понимает, что добыча ещё дышит.
— Что тебе здесь нужно? — спросил Тор, нахмурившись.
— О-о-о, — протянул Горр с мечтательным видом, и провёл чёрным языком по бледным губам, — я почувствовал в ткани Мультивселенной такой мощный энергетический всплеск, что унюхал его сквозь измерения. Для меня — это шведский стол. Два мощнейших бога в одном месте, и, я так понимаю, оба истощены после дуэли.
И снова мерзко захихикал.
— Ты гниль, которая не должна существовать, — с презрением сказал Рунный Король и атаковал.
«Да что такое, что за импульсивный дебил, сразу рвётся в атаку, — мельком подумал Тор, присоединяясь к атаке Рунного Короля. — Неужели я когда-то был таким же.»
На самом деле он просто ворчал. Сам бы атаковал в ту же секунду. Тор чувствовал, что Горр не просто могущественная сущность; это сама тьма, пожирающая миры, и она бы не ушла, не попытавшись съесть и его Асгард. Обсуждать тут было нечего.
В Горра полетели толстая, в дерево толщиной, молния, и мощный фиолетовый луч. Горр махнул мечом, и тот просто съел их атаку. И даже как будто запульсировал чернотой ещё гуще и сытнее, чем до того.
— Два ложных короля по цене одного, — рассмеялся Горр безумным смехом. — Один ослепил себя ради сказок, другой обложился камнями как ребёнок игрушками. Но кровь у обоих течёт одинаково.
И больше он ничего не делал. Только смеялся.
— Ц, — раздражённо цыкнул Рунный Король. — Его меч — это не просто меч. Это Некромеч, чёрный свет Бездны, симбиот, выкованный из первозданной тьмы. Он пожирает любую энергию. Горр абсолютно неуязвим физически, пока Некромеч защищает его разум и тело.
Тор попробовал прямой укол Камнем Разума. И увидел фанатика с искалеченной психикой, вокруг которой не сознание, а чёрная дыра, которой меч окружает своего носителя. Ментальная сила там не проходит; просто гаснет, как огонёк в воде.
Тор сменил план.
Бить не энергией, а материей. Он превратил пространство вокруг Горра в Анти-Вибраниум — металл, разрушающий молекулярные связи, но не за счёт силы удара, а за счёт самой своей природы. И сверху на это наложил пространственные искажения, на тот случай, если вдруг удастся загнать гостя в клетку, у которой нет геометрии выхода.
Горр разбил меняющееся пространство на осколки одним движением меча.
— Мне надоело, — сказал он.
И взмахнул.
В сторону Тора и Рунного Короля двинулась чёрная волна — не свет, не материя, а именно отсутствие концепции жизни, идущее фронтом. А со всех сторон, со всех направлений сразу, налетели тени. И это при том, что они и без того стояли в чёрной космической пустоте; но эти тени были чернее, как будто всасывали в себя свет соседних звёзд.
Рунный Король наложил на пространство руну Альгиз — Защита и руну Соулу — Солнечный свет.
Вокруг них развернулась зона Истинного Света. Тени Горра, попавшие в эту зону, начали испаряться, как пар над кипятком. Чёрная волна разбилась об эту границу, как о волнолом.
— Сделай что-нибудь, пока я его отвлекаю! — крикнул Рунный Король и бросился в ближний бой.
Он достал секиру, которая в магическом спектре была подозрительно похожа на Мьёльнир.
И они сошлись.
Каждый удар меча Горра пытался съесть душу Рунного Короля. Каждый удар Рунного Короля выжигал из тела Горра куски чёрной материи. Они бились, как грохотали бы две планеты, столкнувшиеся в свободном падении. Космос вокруг неистово гудел.
Это давало Тору время придумать план.
Он понял главное. Раз он не может добраться до Горра напрямую, то надо атаковать сам меч. Источник его силы. И — его слабость.
За время боя Тор сумел прочитать Камнем Разума ту структуру, какую Некромеч представлял собой на самом деле. Меч всего лишь форма, на самом деле это была распределённая нейронная сеть. Миллиарды лет накопленной злобы. Коллективный разум всех когда-либо убитых, спрессованный в одно лезвие.