Мара резко поставила кружку. Я поняла: речь шла о ее семье.
— Как звали брата? — спросила я.
— Ренн Корт.
— Его убийца здесь?
— Не знаю.
— Тогда проверим. Если здесь, законный приговор останется. Но сегодняшний голод не воскресит Ренна и не докажет вину остальных.
— Легко говорить, когда вас никто не сжигал.
— Да, — сказала я. — Легко. Поэтому решение о пайках основано не на моих чувствах, а на норме казначейства.
Мара долго смотрела на меня. Потом взяла хлеб, разделила пополам и одну часть вернула на поднос.
— Я работаю на холоде, — напомнила она.
— Получите солонину.
— Каша отвратительная.
— Это уже вина Берта.
Повар из кухни сообщил, что слышит.
После завтрака я спустилась с Тессой на четвертый уровень. Она осматривала больных, я проверяла таблички. Эрис Саан сидела у двери своей камеры. На табличке было имя, обвинение в незаконном врачевании и срок «до устранения угрозы».
— Вы лекарь? — спросила я.
— Была.
— Тесса нашла гасильный порошок.
Эрис понюхала муку через смотровой паз.
— Соль железного корня, мята, пепел белой лозы. Дешевая смесь. Память отнимает медленно.
— Можно вывести?
— Чистой водой и горькой смолой. Смола должна быть в лечебнице.
— Ее нет.
— В расходах есть?
— Каждый месяц.
Она усмехнулась.
— Тогда лечитесь книгой.
— Берт уже предлагал кормить ею.
Эрис впервые посмотрела внимательнее.
— Вы правда не знали?