Он протянул ладонь через лечебное окно. Печать позволяла только кисть. Тесса проверила ногти и кожу.
— Железная соль накапливается. Нужна смола.
— Она должна быть в лечебнице, — сказал Каэл.
— Все знают, где должна быть смола, — ответила я. — Никто не знает, где она есть.
— Под кабинетом смотрителя.
Мара, стоявшая рядом, напряглась.
— Откуда знаете?
— Порошок поступает сверху по трубе. Я слышу, когда открывают заслонку.
— Труба идет от склада, — сказала она.
— Нет. От комнаты Рейна.
Мы поднялись в кабинет.
На первый взгляд там не было труб, кроме печной. Тесса прошла вдоль стены, принюхиваясь. У книжного шкафа остановилась.
— Мята.
Мара отодвинула шкаф. За ним обнаружилась медная трубка толщиной с палец. Она уходила в пол. На стене рядом висел маленький рычаг.
Я нажала его тканью.
Внизу что-то заскрежетало. Из трубки высыпалась щепоть серого порошка.
Под половицей лежал запертый ящик. Короткий медный ключ с моего пояса подошел к замку. Внутри стояли банки с железным корнем, пеплом лозы и мятой. Рядом — двенадцать упаковок горькой смолы, которую лечебница считала неполученной.
На крышке ящика была накладная.
Прежде чем развернуть ее полностью, я осмотрела замок. На металле осталась свежая царапина. Ящик открывали недавно и другим ключом.
— Кто имеет доступ в кабинет? — спросила я.
— Смотритель, начальник охраны, заместитель и архивист во время уборки документов, — ответила Мара.
— Я не убираю ящики, — быстро сказал Дорен.
— А Харт?
— После смерти Рейна заходил почти каждый день. Проверял, не осталось ли опасных печатей.
Тесса подняла одну банку на свет.
— Здесь смеси на полгода. Если давать всем понемногу.
— Давали не всем, — сказал Дорен. — На верхнем уровне некоторые драконы сохраняют огонь.
— Значит, выбирали тех, чью память хотели ослабить, — сказала я.
Мара сняла перчатку и прикоснулась к рычагу. На коже осталась серая полоса.
— Рейн говорил, что через трубу подают лечебный пар при беспорядках. Я ни разу не проверила состав.