Очень медленно.
Будто принимала не его слова, а окончательный вид мира, в котором ей предстояло жить дальше.
— Благодарю за честность, — произнесла она.
Селеста чуть приподняла подбородок, довольная. Илария снова опустила взгляд, изображая смирение. Советники зашевелились, готовясь перейти к формальностям. Все решили, что главная сцена закончена.
Они ошибались.
— Перед тем как Совет продолжит, — сказала Эвелина, — я хочу задать ещё один вопрос.
Лорд Марвен нахмурился.
— Леди Ардан, порядок заседания…
— Пока я ношу это имя, лорд Торн, я имею право говорить в круге клятв.
Он взглянул на Каэля.
Каэль не возразил.
Эвелина повернулась к Селесте.
— Кто станет следующей хозяйкой Дома Арданов?
В зале снова повисла тишина, но теперь она была иной — напряжённой, предвкушающей.
Селеста не стала притворяться.
— Дом Арданов нуждается в союзе, который укрепит кровь и вернёт стабильность.
— Имя.
— Леди Илария Вейр.
Илария шагнула вперёд с безупречно скромным видом.
— Я скорблю, что всё сложилось так, леди Эвелина, — сказала она нежным голосом. — Мне искренне жаль.
Эвелина посмотрела на неё внимательно.
— Не утруждайтесь. Искренность вам не идёт.
На щеках Иларии вспыхнул румянец.
Несколько молодых лордов в галерее едва слышно фыркнули. Селеста метнула туда такой взгляд, что смех оборвался, не начавшись.
— Довольно, — резко сказал Каэль.
Эвелина обернулась к нему.
— Действительно. Довольно.
Она подняла руки к венцу.
Зал застыл.
По древнему обычаю брачный венец снимал муж. Если союз расторгали по общей воле, супруги вместе касались золота, размыкая клятву без позора. Если жена признавалась виновной, венец снимали по приказу Совета, и с этого мгновения её имя вычёркивалось из гостевых книг, родовых свитков и памяти дома, куда она вошла через алтарь.