Эвелина спустилась к ней.
— Карета готова?
— Та, на которой вы приехали, принадлежит Арданам.
— Значит, не она.
В уголках губ Миры мелькнуло что-то похожее на одобрение.
— У боковых ворот стоит старая дорожная. Без гербов. Я подумала, что сегодня она может понадобиться.
Эвелина впервые за весь день чуть улыбнулась.
— Ты всегда думаешь раньше, чем остальные признают беду.
— Это не беда, госпожа. Это переезд.
Эти слова оказались неожиданно точными.
Не изгнание.
Переезд.
Эвелина кивнула, но прежде чем сделать шаг к выходу, сверху донёсся быстрый топот. Маленький, неровный, испуганный. Она обернулась.
По лестнице бежала девочка лет семи — тонкая, бледная, с тёмными волосами, слишком большими глазами и серым ученическим плащом, который явно был ей велик. Лира. Одна из воспитанниц северной башни. Та самая девочка, которую при дворе почти не замечали, потому что у неё не было ни признанного имени, ни семьи, готовой поставить за неё печать.
Эвелина видела её несколько раз у окон башни драконят. Девочка всегда смотрела вниз так, будто ждала, что кто-то однажды поднимет голову и заметит её.
Сегодня заметила.
— Лира? — Эвелина шагнула к ней. — Что случилось?
Девочка добежала до середины лестницы и вдруг остановилась, вцепившись в перила. На её лице был такой страх, что у Эвелины сжалось сердце.
— Там темно, — прошептала Лира. — В башне стало темно. Они кричат. А меня… меня велели убрать, потому что я не настоящая.
Мира резко выпрямилась.
— Кто велел?
Лира посмотрела через плечо, будто боялась погони.
— Леди Селеста сказала, что лишние дети должны исчезнуть из глаз Совета.
Эвелина почувствовала, как внутри поднимается уже не боль.
Гнев.
Тихий. Холодный. Опасный.
Она поднялась на несколько ступеней и протянула девочке руку.
— Иди ко мне.
Лира замотала головой.
— Я не могу. Я без рода. Меня нельзя брать.