Очень тяжело идти, когда от каждого шага из глаз сыплются искры. Ещё тяжелее открывать непослушными, дрожащими пальцами тяжёлые двери. Особенно те, которые открываются наружу. Но я справился и глухо задолбил носком ботинка в дверь медицинского кабинета.
Щёлкнул замок. Лихорадочно сверкая глазами, в коридор выглянула Елена Васильевна. Причёска растрёпана, белый халатик застёгнут криво… Ага, будем считать, что кавалер у нашей Леночки всё — таки есть.
— Чего тебе? — её взгляд недовольно всверлился в меня.
— Руки починить… Трещины, перелом ключицы… Ну, и так, по мелочи: ушибы, гематомы, — выдохнул я, приваливаясь здоровым плечом к косяку.
— Кто это тебя так? — ахнула она, оценив мой бледный вид.
— Батюшка ваш.
Елена хищно зашипела и, схватив меня за ворот рубашки, одним рывком затащила внутрь кабинета. Тело взвыло, боль заколотилась в висках. Я едва на ногах устоял.
— Ты чего мелешь?! Какого батюшки?! — шёпотом накинулась она на меня.
— Ой, да… Точно, конспирация же! — меня начало немного нести от болевого шока. — От Гарта я. Он мне немного э — э… В общем, меня нужно срочно починить. Чтобы я был цел и здоров, и ни коим разом своей немощью не смог нарушить вашу семейную тайну!
— Ты чего такой разговорчивый стал? Прямо не заткнуть! — она силой усадила меня на кушетку.
— Потому как больно очень. И на ваши чары у меня сейчас нет никаких сил… Одни вопли остались…
— Ой! Всё, сейчас, — она мгновенно посерьёзнела.
Елена Васильевна приложила свои тёплые ладошки к моим плечам. Яркое, густое зелёное свечение проникло под кожу, впитываясь в мышцы. Острая боль начала таять, отступая куда — то на задний план.
Странно, следов прерванного свидания в палате видно не было. Точно! вот это самое важное сейчас, одёрнул я себя.
Вот он! Миг краткого, абсолютного удовольствия. Счастье — это когда у тебя просто ничего не болит. Правда, вместе с болью уходили и силы. Я почувствовал, как желудок скрутило от внезапного голода, а мышцы налились усталостью.
— ХРЯСЬ!
Елена Васильевна с размаху вдарила ладошкой мне прямо по ключице.
Я подавился воздухом, когда кость со щелчком встала на место.
— Кость на место вставила, — невинно пояснила она, чуть смутившись моего ошалелого взгляда. — А то срослась бы криво.
Руки шевелились уже лучше. Ничего не болело. Правда, силы в них было мало. Я попробовал поднять руку. Дрожа и прикладывая неимоверные усилия — еле — еле.
— Часов за пять силы восстановятся. Это не регенерирующая ванная. Тут тебе самому восстанавливаться придётся, — сухо констатировала она.
Я поднял взгляд на Елену.
Сейчас, когда магия перестала давить мне на мозги, я не чувствовал к ней слепого обожания. И впервые смог рассмотреть её по — настоящему. Она была потрясающе красива. Без всяких чар. Густые, чёрные волосы падали на плечи. Идеально ровная, нежная, пышущая здоровьем кожа. Ясные, как чистое весеннее небо, глаза. Но главное — этот странный свет на дне зрачков. Будто белки её глаз слегка подсвечивались изнутри. То сходство, которое я видел у её отца.
— На будущее: такое лечение будет стоить три Искры. Даже если тебя Гарт поломает, — её голос вывел меня из оцепенения. — Так что постарайся больше не калечиться. Более десяти Искр я в кредит не дам…
— А что вы делаете завтра вечером? — сорвалось у меня с губ.
Хоть я и не думал это говорить… да ладно, думал, конечно!
— Пойдём. Я отведу тебя к Гарту, пообщаемся. Заодно и про свидание подумает, если он, конечно, тебе заодно и ноги не переломает. Хватит у тебя Искр ноги подлечить?
Елена смотрела на меня с интересом, и это никак не вязалось с её угрозой про переломанные конечности.
— Что, нечасто вам предлагают пойти на свидание? — усмехнулся я.
Она нахмурилась: