— Кровососы. Служат в армии, как и все. — отрезал капитан. — Не лезь к ним, Зайцев. Это не твой уровень. Всё, закрыли тему.
— Понял, — кивнул я. Под недоумевающие взгляды наклонился и поднял с пола смятую трёхрублёвую бумажку, которую швырнул нам дебошир. — Схожу в вагон — ресторан.
Тонкий момент. Надо ли было просить разрешения? Так то да. Но как то наверное нет.
Федоренко молча мотнул головой за свою спину:
— Туда. Четыре вагона пройдёшь.
Я разгладил купюру и двинулся по проходу, спиной чувствуя на себе презрительный взгляд Коновалова.
Идти по движущемуся военному эшелону — то ещё удовольствие. Все плацкарты были забиты под завязку людьми в серой форме. Точно такой же крой, как у нашей чёрной, только цвет другой.
Пока я шёл, привычка подмечать детали работала на полную катушку. У командиров «серых» были знаки различия. Погоны. У того самого патриарха, что вдавил меня в пол, на плечах красовались капитанские звёзды.
Интересно. А почему у нашего Федоренко погоны пустые?
Через три тамбура, я наконец добрался до вагона — ресторана.
Здесь публика была почище. За столиками, покрытыми белыми скатертями, сидели офицеры в серой же форме. Но моё внимание привлекли двое в чёрной. Майор и лейтенант. И у них, в отличие от Федоренко, звёзды на погонах были! Загадка с нашим капитаном становилась всё интереснее.
Я подошёл к барной стойке, стараясь не отсвечивать, и взял винную карту.
Так, сбитень — слабоалкогольный напиток. Как раз три рубля. А вот нормальные вина начинались от сотки. Нам при отбытии выдали командировочные — по десять рублей на брата. Не разгуляешься.
Мой взгляд зацепился за странную позицию в самом низу списка. «Гранатовая ночь». Цена — ровно десятка.
— Уважаемый, — я подозвал бармена, протиравшего стаканы. — А почему это вино такое… экономичное по сравнению с остальными?
Бармен мазнул по мне взглядом, задержался на чёрной форме без знаков различия и хмыкнул:
— Хорошее вино, креплёное. Только кроме вампиров его никто не берёт. Слишком специфический вкус, железом отдаёт. А вампиры в рестораны не ходят. Вот и стоит, пылится.
Идеально.
— Тогда один сбитень. И одну «Гранатовую ночь», — я достал из кармана свою казённую десятку и положил рядом с мятой трёшкой дебошира.
Бармен пожал плечами.
— Зря только деньги потратишь, парень. Не сможешь это пить. Вывернет.
— А я попробую, — мотнул головой я.
Я чувствовал, что стал центром внимания. Особенно сверлил мне спину майор в чёрном. Я забрал пузатую бутыль холодного сбитня, тёмную бутылку вина и двинулся обратно.
Я остановился у купе Патриарха. В своём отсеке он ехал один — статус позволял. Вампир сидел у окна и невозмутимо читал газету, словно десять минут назад не парализовал половину вагона одним словом.
Я подошёл к его столику. Патриарх даже не поднял глаз.
Молча, не говоря ни единого слова, достал «Гранатовую ночь» и аккуратно поставил бутылку на его стол.
Патриарх медленно опустил газету. Посмотрел на тёмную бутылку. Потом перевёл свой взгляд на меня. Просто коротко, едва заметно кивнул и снова уткнулся в чтиво.
Типа, свободен. Инцидент исчерпан.
— Ну что, господин капитан! — я нарочито бодро зашёл в наш отсек, ставя на стол запотевшую бутыль. — За службу! Не откажетесь от сбитня?
— О, зелень — то правильная попалась! — громыхнул весёлый голос у меня за спиной.