Впереди замаячило огромное серое дерево с низко растущими, толстыми ветвями. Я подпрыгнул, подтянулся на руках и, обдирая живот о грубую кору, залез на высоту трёх метров. Вжался в ствол, сливаясь с тенью.
Ждать пришлось недолго.
Под деревом, тяжело сопя, пробежал ещё один харк. Потом еще двое. Вождь и пожиратель черепов. Я замер. Последний, в пару минут от всех появился последний.
Как только его массивная спина оказалась прямо подо мной, я шагнул в пустоту.
Я падал молча, направив лезвие ножа точно в место, где мощная шея твари соединялась с позвоночником. Удар!
Весь мой вес обрушился на рукоять. Нож пробил кожу, мышцы и с хрустом вклинился в кость.
Харк взвыл так, что у меня заложило уши. Он резко дёрнулся в сторону. Лезвие намертво застряло в кости. Рукоять вывернулась из моих пальцев, выкручивая мне кисть.
Я потерял равновесие и рухнул в грязь.
Не успел я даже сгруппироваться, как взбешённый, раненый монстр развернулся и со всего размаха всадил мне ногу в живот.
Удар был такой силы, словно в меня врезался грузовик.
Раздался треск. Мир померк. Меня оторвало от земли и отшвырнуло на несколько метров назад. Я пролетел сквозь кусты и рухнул, сгначало на откос, множество кувырков и я упал на дно тёмного, заросшего колючками оврага.
Воздух выбило из лёгких. Я лежал на дне, не в силах даже вдохнуть. Рёбра справа горели так, словно внутрь залили кислоту. Сломаны. Минимум два.
Во рту стремительно скапливался густой, солоноватый привкус крови. Я повернул голову и сплюнул тёмный сгусток на серую траву. Организм кричал, умоляя остаться лежать здесь. Шок пытался заботливо укутать сознание в тёмную вату, отключить меня, чтобы я не чувствовал этой раскалённой агонии в груди при каждой попытке втянуть в себя воздух. Но если я сейчас закрою глаза, то больше их не открою. Здесь, в этой колючей грязи, моя история и закончится. Окончательно.
Наверху, на краю оврага, захрустели ветки. Харк с торчащим из спины ножом тяжело дышал, вглядываясь во тьму. Я замер.
Нащупал мелкий камешек и кинул его куда то за голову.
Монстр злобно хрюкнул, и по топал на звук.
Я пролежал в грязи минут пять. Каждый вдох давался с трудом, отдаваясь режущей болью в боку.
Я медленно, стиснув зубы, пополз вверх по склону. В глазах двоилось. Боль чуть отступила, сменившись тупой, холодной пульсацией, адреналиновый шок. Скоро меня накроет окончательно.
Я выбрался из оврага и побрёл сквозь лес, шатаясь, как пьяный. Оружия нет. Сил нет. Ребра сломаны.
Лес внезапно расступился.
Я замер, тяжело опираясь о ствол дерева.
Поляна. По центру мерцают красные угли догорающего костра. Рядом валяются обглоданные кости крысы. Я сделал круг. Вернулся туда, откуда всё началось.
Я бросился к месту стоянки, лихорадочно разгребая золу руками. Забытый обломок кости, камень, нож, хоть что — то!
Ни — че — го. Идеально чисто.
Ладно. Думай, Игнат. «Доживёшь до утра — жив», — говорил вожак. Лес — это бег на истощение. Там я труп. Значит, мне снова в скалы. В горы.
Там сложный рельеф. Там они не смогут навалиться толпой. Там они меня тупо не найдут.
Зажимая сломанные рёбра рукой, я развернулся и побежал — вернее, похромал, срываясь на бег — обратно к каменной гряде.
Едва я выскочил к нагромождению валунов, как нос к носу столкнулся с массивной фигурой.
Харк. Тот самый, передовой охотник. Из рассечённого камнем виска на его пятак всё ещё стекала тёмная кровь. Он тоже был ранен, но сильно зол.
Я ушёл от первого размашистого удара, поднырнул под его лапу и ударил кулаком в горло. С таким же успехом я мог бить бетонную стену.