Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мне нечего было ответить на такую фразу. Я в Бога-Императора верил примерно так же, как в добрую волю кладовщика при выдаче чистых бинтов. Но сейчас на плите передо мной умирала Сестра Битвы, которая дала мне единственный рабочий способ не сдохнуть вместе со всеми, и спорить с её последним приказом было бы совсем уж свинством. Я поднялся с мечом в руках.

Хранитель почти встал. Почти. Повреждённая нога снова сложилась, и демон на секунду осел ниже, подставляя ту самую разорванную рану, куда Эдна приказала бить.

Не раздумывая более и не колеблясь я бросился к нему. Уже через два шага стало понятно, что «бросился» — это слишком громкое слово для санитара, который тащит в руках чужой, всё ещё работающий цепной меч. Эта штука не неслась вперёд вместе со мной, а скорее волокла меня за собой, выворачивала запястья, сбивала с шага и норовила клюнуть хищными зубьями в пол. Эдна играючи управлялась с ним, как с продолжением самой себя. У меня в руках он больше походил на переносную пилораму, которую по ошибке выдали санитару вместо носилок и сказали, что теперь от него зависит оборона всей крепости.

Очень, прости Золотой Трон и Бог-Император, смешно.

Поднимать меч для настоящего, полноценного удара я даже не стал пытаться. Хранитель успел бы встать, ударить меня, наступить на то, что останется, и спокойно пойти дальше, к Марте, Тимону и хрипящему капралу. Я тащил меч обеими руками, вцепившись в толстую, вибрирующую рукоять, пока кожух бил меня по бедру, а зубья скребли по роккриту и высекали из пола короткие, злые искры.

Хранитель тем временем почти поднялся и принял устойчивое положение.

Он вдавил здоровую клешню в треснувший пол, сдвинул уцелевшую ногу и потянул своё громадное туловище на себя, как мясник тянет с крюка слишком тяжёлую тушу, когда рядом нет ни лебёдки, ни помощника, ни времени материться как следует. Развороченное бедро уже не слушалось его. Рана, которую Эдна оставила, дымилась, сочилась чёрным ихором и дёргалась по краям. Демоническая плоть пыталась закрыться сама собой и никак не могла понять, что её уже распилили до самой суставной ткани.

Меч внезапно прекратил работать. Большим пальцем я начал судорожно искать активатор. Рукоять была скользкая от крови и слизи, чужая, с выступами, сделанными не под мои пальцы, и я едва не сорвал хват, пока нащупывал нужную кнопку. А потом нажал слишком резко. Меч взвыл.

В руках Сестры он пел ровно, зло и на удивление послушно. У меня он сорвался с места, дёрнул кожух вперёд, со всей дури ударил по бедру, и я чуть не улетел носом в плиту. Пришлось бежать следом за этим ревущим куском железа, таща за ним самого себя.

Хранитель повернул ко мне свою нижнюю пасть. Из неё хлынул влажный, булькающий рёв, полный слизи, крови и той омерзительной сладости, от которой хотелось немедленно выскоблить себе язык. Он понял, куда я бегу. Слишком поздно, но всё-таки понял. Здоровая клешня медленно начала подниматься от пола, с хитина сыпалась каменная крошка.

Я понял, что не успеваю нанести удар. И тогда просто перестал пытаться ударить. Просто врезался в него всем своим телом. Всем тем человеческим весом, который у меня ещё оставался, после бесконечной беготни, крови, едкого дыма и чужой смерти. Сначала в рану на бедре демона вошёл кожух меча. Потом ревущие зубья нашли край разодранного бедра, запели ещё ниже и вгрызлись в тёмную плоть, именно туда, куда велела Эдна.

Отдача едва не сломала мне кисти. Одними руками я бы этот цепной меч точно не удержал, поэтому я навалился на рукоять грудью и животом, прижал её к себе. Рукоять тут же лягнула меня под рёбра. Воздух вылетел из лёгких одним коротким свистящим хрипом. Перед глазами на миг вспыхнуло белое сияние. Кажется, я даже Императора на Золотом Троне увидел. Зато после этого меч прошёл глубже.

Зубья цепи рвали чёрное мясо, цепляли хрящи, застревали, срывались, снова набирали ход и перемалывали внутри всё, что ещё позволяло этой твари стоять на ногах. Сухожилия лопались с отвратительным мокрым щелчком. Где-то глубже пошёл тяжёлый, влажный треск, знакомый любому, кто когда-либо слышал, как хирургическая пила берёт крупный сустав. Только человеческий сустав звучит тоньше и жалобней. Этот трещал так, будто внутри демона ломали старую, пропитанную водой балку, набитую жиром и кровью.

Ихор ударил в лицо и обдал меня всего с ног до головы. Горячий, густой, вонючий. Он залил глаза, попал в открытый рот, потёк под ворот санитарного халата. Я закашлялся, давясь этой дрянью, но рукоять не выпустил. Отпущу — Хранитель поднимется. Поднимется — Эдна умрёт зря. Простая цепочка, пусть и глупая, и неприятная, зато вполне очевидная даже контуженному санитару, которому в руки сунули цепной меч.

Клешня ударила совсем рядом. Попала она или почти попала, я не сразу понял. Плита у моего плеча разлетелась серой крошкой, один осколок распорол мне щёку, второй ударил в висок, и мир дёрнулся, как каталка на сломанном колесе. Следующий удар размазал бы меня по полу тонким слоем, а Марта потом ещё долго материлась бы, выковыривая из трещин в роккрите остатки моего санитарного упрямства. Я толкнул меч ещё глубже.

— Дава-а-ай! Дава-а-ай, же ты, сквигова пила! — проорал я, не слыша собственного голоса из-за рёва мотора. — Дава-а-ай…

Зубя цепи вгрызлись во что-то по-настоящему крупное.

Меч дёрнулся так резко, что меня протащило вперёд ещё на ладонь. Я врезался лбом прямо в бок Хранителя и на секунду ослеп от боли и концентрированной вони. Под зубьями раздался хрустящий хрящевой треск. В малом масштабе я знал этот звук. В человеческом размере. Когда старший медикатор говорит тебе «держи», а ты держишь, пока пила проходит через связки, сухожилия и то, что ещё минуту назад человек считал своей ногой.

Только здесь и сейчас нога принадлежала не человеку. И слава Императору, в которого я никогда не верил достаточно ревностно.

Хранитель попытался ударить меня сломанной клешнёй. Сломанной, как же. У такой твари даже сломанная конечность была сильнее половины исправных механизмов в этой крепости. Удар прошёл по спине вскользь, но и этого хватило, чтобы меня прижало к ране демона лицом и грудью. Во рту что-то лопнуло, и кровь стала уже не только чужой.

Руки начали медленно разжиматься. И тогда я увидел Эдну. Но глаза были залеплены жгучим ихором, поэтому я увидел её не глазами, а мысленным взором. Она лежала на грязной плите, с кровью и пеной у рта, дёргала меня за рукав и говорила, что я занят не тем. Вот и всё. Никакого святого света там не было. И предсмертной клятвы тоже. Просто покалеченная женщина, вышедшая на последний бой грудь в грудь против чемпиона Хаоса. Сестра Битвы точно знала, что её уже не вытащить, и всё равно тратила свои последние слова на приказ. Я стиснул рукоять сильнее. Гнев вливал в мышцы силы.

Большой палец проехался по скользкому активатору. Цепь на миг сбилась с ритма, захлебнувшись. Я перехватил меч ниже, прижал горячий кожух предплечьем, просто повис на нём всем своим весом и начал давить. Точно так же, как давишь на тесак, когда он застревает в тазовом суставе и надо дорубить одним движением, иначе потом всю ночь будешь возиться с этой проклятой тушей.

Когда цепной меч провалился внутрь я не поверил сам себе.

Демонская повреждённая нога разошлась. Там, где я давил мечом, где до меня работала Эдна, где мельта сожгла хитин и выварила мясо, что-то внутри лопнуло окончательно. Бедро дёрнулось, копыто ушло в сторону, и демон завалился набок с грохотом рушащейся статуи, волоча меня за собой вместе с рукоятью.

Я пребольно приложился плечом о плиту, но меч не выпустил.

Теперь рана была прямо передо мной — огромная, раскрытая, дурно разделанная, с рваными краями и дымящейся чёрной кашей внутри. Человеческую ногу в таком состоянии давно пришлось бы отнимать выше бедра, не мучая ни пациента, ни медикатора. Но передо мной был не пациент. Передо мной была тварь, которая только что убила Ливия, сломала Эдну, как ребёнок ломает куклу, и всё ещё пыталась поднять свою здоровую клешню.

Я вдавил меч сверху вниз, даже не пытаясь удержать нормальный хват. Просто падал на рукоять всем весом, практически не чувствуя себя. Цепь завизжала, как пыточный инструмент. Зубья пошли через мясо, хрящ и что-то плотное, костяное. Хранитель выгнулся дугой, как труп, в который по ошибке загнали слишком много стимулирующего препарата.

Его нижняя пасть раскрылась до треска в суставах. Из неё вышел длинный, гниющий выдох, полный дыма и запаха горелого жира. По краям раны пошёл серый пар. Чёрный ихор, сперва лившийся горячим потоком, начал густеть, сворачиваться тёмными комьями.

— Матвей! — донёсся крик Марты. — Отходи от него!

Я хотел. Правда, очень хотел, но меч застрял, а вместе с ним застрял и я.