Сила рода: от дедова дар: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ночь перед свахой Ярослава почти не спала.

Лежала в темноте, смотрела в потолок, считала трещины на побелке. Мысли крутились, как белка в колесе: мать, сваха, Рогозин, незнакомцы в лесу, Мирослав. И филин — тот, чьё присутствие она теперь ощущала постоянно, как лёгкое давление между лопаток. Он молчал. Ждал.

Мирослав.

Она поймала себя на том, что снова и снова возвращается мыслями к их разговору у калитки. «У вас дар. Я чувствую». Никто и никогда не говорил с ней так — как с равной. Как с той, кто имеет право на силу, а не как с бракованной девицей, у которой всё валится из рук.

И взгляд у него был… Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Глупости. Он ищет «тварь». Он опасен. Милана права — от такого нужно держаться подальше.

Но почему-то не держалось.

Под утро она забылась коротким, рваным сном — и снова увидела лес с высоты. Снова ветер в перьях. Снова голос: «Пора». Проснулась с колотящимся сердцем и первым, что увидела, — серый пух на подушке. Уже привычно.

— Пора, — повторила она вслух и села на постели.

Сваха явилась ровно в полдень.

Звали её Прасковья Егоровна — дородная женщина с румяными щеками и масляными глазками, которые, казалось, всё время прикидывали стоимость того, на что падал взгляд. Она вплыла в трапезную, заполнив собой половину комнаты, и принялась охать над угощением, над скатертью, над сарафаном Ярославы.

— Ах, какая красавица! Ах, какая стать! — пела она, обмахиваясь платочком. — И глаза серые, глубокие, как омут. И коса тяжёлая. И румянец какой благородный, бледный, не то что у наших деревенских девок — красные, как свёкла.

Ярослава сидела с каменным лицом, сложив руки на коленях, и мечтала только об одном: чтобы всё это поскорее закончилось. Мать металась вокруг, подливала чай, подкладывала пироги, улыбалась так фальшиво, что сводило скулы. Вера с Лизой заглядывали в дверь и хихикали.

— А покажите-ка, голубушка, рукоделие ваше, — пропела сваха. — Что умеете? Вязь обережную плетёте?

Ярослава молча протянула ей кусок вязи — тот самый, что сплела вчера вечером после разговора с Миланой. Он был неровным, но целым. Хотя бы не почернел.

Сваха повертела его в руках, цокнула языком.

— Ну, ничего. Домучим. У Рогозиных свекровь добрая, научит. А вышивку покажете?

Ярослава показала. Потом обережный пояс. Потом спела обрядовую песню — тихо, неуверенно, но мать так смотрела, что отказаться было невозможно. Сваха кивала, улыбалась, делала пометки в маленькой книжечке.

— Ну что ж, — сказала она наконец, поднимаясь, — я всё посмотрела. Доложу Рогозиным. Думаю, сговорятся. Ждите вестей через неделю.

Мать расцвела. Проводила сваху до крыльца, рассыпаясь в благодарностях. Ярослава вышла следом — подышать. Сердце колотилось где-то у горла. Неделя. У неё есть неделя.

Она стояла на крыльце, глядя, как сваха садится в повозку, когда заметила всадника на дороге. Мирослав. Он ехал шагом, вполоборота к терему, и смотрел прямо на неё. На мгновение их взгляды встретились. Он чуть приподнял бровь — то ли насмешливо, то ли с интересом, — и проехал мимо.

Ярослава сжала перила. Что он тут делает? Следит? Или просто проезжал?

— Кто это? — раздался рядом голос Веры. Она тоже вышла на крыльцо и теперь глядела вслед всаднику с откровенным любопытством. — Какой… видный.

— Дружинник княжеский, — сухо сказала Ярослава. — Мирослав. Ищет какую-то тварь в округе.

— Ой, — Вера хихикнула, — а чего ж он тогда не на тварь смотрит, а на тебя?

— Не говори глупостей.

— Ну-ну. — Вера поджала губы и ушла в дом.

Ярослава осталась на крыльце одна. Ветер трепал подол сарафана. По небу плыли низкие тучи. Где-то далеко гремело — гроза собиралась.

После обеда она сбежала. Сказала матери, что идёт в лес за травами для Миланы, — и ушла, не дожидаясь разрешения. Ей нужно было найти Радомира. Хватит ждать. Хватит бояться.

Лес встретил её прохладой и тишиной. Под ногами шуршала хвоя. Пахло сырой землёй и грибами. Ярослава шла знакомой тропой, сама не зная, куда. Радомира она никогда не видела. Знала только, что он живёт где-то в чаще, в старой сторожке, и что его изгнали из рода за неуправляемый дар. Милана говорила, что найти его непросто. Но где-то же надо начинать.

Она углублялась в лес, и чем дальше заходила, тем гуще становилась тишина. Птицы замолкли. Ветер стих. Только её шаги и дыхание. И странное, знакомое уже ощущение — будто за ней наблюдают.