Второй шанс для Лекаря: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Знаю. Так и у вас будет, — мягко перебил я. — Оттого и толкую. Поверь мне тут на слово. После поблагодаришь.

Он покачал головой, но спорить не стал.

— Третье… И вот сейчас не смейся. Это важно. Береги ноги пуще ружья.

Он было фыркнул, да я не дал ему парировать мой совет.

— В долгом походе солдата из строя чаще валит сбитая да сгнившая нога, а вовсе не рана. Так что держи ноги в сухости. Портянки меняй, суши у костра при всяком привале. Если похолодает, следи, чтоб пальцы не белели и не немели. Коли увидишь, что пальцы поменялись, сразу же их растирай и отогревай. И даже не думай тянуть! Сначала палец страдает, а потом ногу пилят по колено. Вот так оно и бывает.

Повисло долгое молчание. Сергей пытался переварить всё, что я ему рассказал. Уж не знаю, поверит он мне или нет, но знания, данные мной, у него остаться должны.

— Эх и диковинно ты говоришь, Михайло, — заключил он. — Не как лекарь вовсе. Скорее уж как старый служака, который три войны прошёл да все лазареты обнюхал. Странно всё это… Точно от отца одного слыхал?

— От отца да из книг, — солгал я. — Читал я много, а память у меня хорошая, не жалуюсь. Ты лучше запиши всё, что я сказал, — я кивнул на стол, где стояла чернильница. — Всё по порядку. Идёт?

Он хмыкнул, но перо взял. Я диктовал, а он выводил строку за строкой, макая перо и хмурясь над каждым словом. Наконец он вывел последнее и присыпал написанное песком, чтоб не смазать.

Я сделал всё, что было в моих силах. Но глядишь, эти два листка однажды и вернут его домой живым.

— Спасибо, Михайло, — тихо сказал Сергей и бережно сложил бумагу вчетверо. — Я этого не забуду.

В Мариинскую я воротился поутру. За ночь ничего худого не приключилось, и я двинулся с обходом от койки к койке. На этот раз у дальней стены меня поджидал целый спектакль.

Никитин стоял над бородатым мужиком и хмурился, теребя пуговицу на сюртуке. Больного я признал сразу. Карп Силыч, тот самый, что не так давно торговался со мной за пиявки и требовал себе восемь. Чтоб было не меньше, чем у соседа. Нога, из-за которой он к нам попал, давно затянулась, а сам он с казённой койки съезжать не спешил.

Нынче Карп Силыч умирал. Во всяком случае, очень старался, чтоб так казалось. Он елозил лбом по подушке, закатывал глаза и выкрикивал в потолок надтреснутым голосом.

— Aqua vitae!.. Do-lo-ri-bus!..

— Плох он, Михаил Алексеевич, — зашептал Никитин. — С рассвета в жару, бредит, вон и по-учёному заговорил. Не иначе гнилая горячка. Я уж Фрола хотел кликнуть, банки ставить да кровь пускать.

Я присел на край койки, взял мужика за запястье. Пульс шёл ровный да неспешный, как у человека, что плотно позавтракал и захотел подремать. Лоб под ладонью горел, но горел лишь в одном месте.

Очевидно, лоб недавно усердно тёрли. Шея и грудь оставались прохладными. От подмышек несло чесноком за версту, но изо рта, когда он разевал его для нового латинского вопля, тянуло вчерашней кашей, а не гнилью.

Язык чистый. Глаза под закатившимися веками живо бегали за мной.

— Давно бредит? — спросил я громко.

— Да с рассвета, сердешный.

— Мясцо хорошее нынче, между прочим, на обед обещали, — обронил я будто невзначай.

Карп Силыч на миг смолк и приоткрыл один глаз. Спохватился и застонал пуще прежнего.

Всё стало ясно. Я отвёл Никитина на шаг и вполголоса растолковал ему, что к чему. Пусть в другой раз, прежде чем звать Фрола, пощупает пульс да поглядит на язык. В настоящем жару пульс частит и скачет, кожа суха и пышет вся, а язык обложен налётом.

А тут ничего такого нет. Здоров наш мужик как бык, а комедию ломает, чтоб не гнали его от казённых щей на улицу.

Никитин оглянулся на койку, и на лице его проступила обида. Обманул собственный пациент, ещё бы!

— Что ж, — сказал я громко, поднимаясь. — Коли гнилая горячка, дело нешуточное. Простой пиявкой такую хворь не возьмёшь. Фрол!

Карп Силыч насторожился.

— Банки ему на всю спину, пиявок восемь, — принялся сочинять я. — И кровь пустить нынче же. А после свести его в лихорадочную палату, к чахоточным, подальше от здоровых. Там ему самое место.

Вся хворь разом выветрилась из Карпа Силыча.