Гарь постепенно сменилась голым изволоком. По мягкому, едва ощутимому склону кони зашагали ещё увереннее. Стрекотали кузнечики. Небо обмело сухими раскрошенными облаками. Жар усиливался, становился широким, глухим.
Впереди уже показалась синева озера Бурсугай-Нур, когда Марина Викторовна наконец увидела Артёма. Тот рысью нагонял хвост экспедиции.
– Где тебя носит?! – крикнула она, едва Артём поравнялся с ней. – Что случилось? – Марина Викторовна сразу заметила его обеспокоенный взгляд.
– Тихо. Нужно рассказать папе.
– Да что случилось?
– Не сейчас.
Дальше Артём вёл коня чуть спокойнее, словно опасаясь привлечь внимание, и Марина Викторовна заторопилась вслед за ним.
Сергей Николаевич, Баир, Фёдор Кузьмич и Джамбул, обогнав остальных, спешились, разложили карты на камне и обсуждали дальнейший путь. Маршрут Гришавина предполагал поворот в самом начале урочища Тухэрэн, уводил вверх по реке Хаката к горному озеру Ишхэн-Ехе-Нур. Там нужно было спуститься по реке Дэдэ-Ишхэ, но Джамбул уверял, что делать такой крюк нет никакого смысла, – советовал сократить путь, отправившись напрямик, вдоль озера Хара-Нур:
– Озеро тянется по этой же долине. Зачем сворачивать в горы? В половодье ходить по нему сложно, но в такую жару там мелко и лошадям по берегу идти проще. Ты что скажешь? – Монгол посмотрел на погонщика.
Баир пожал плечами, признал, что особой разницы не видит:
– Так и так пройдём. Сразу не скажешь, где сейчас сложнее.
Фёдор Кузьмич поддержал Джамбула, но Сергей Николаевич хотел идти строго по картам Корчагина. Спор затянулся. Сергей Николаевич ещё раз выслушал проводников. В итоге своего мнения не изменил и распорядился готовиться к повороту на северо-восток.
Проводники уже расселись по коням, когда их нагнали Артём с мамой. Мама взглядом показала папе, что нужно поговорить наедине.
Наконец Артём мог рассказать всё, что его томило в последние дни. Торопясь и сбиваясь, он поведал, как ночью подслушал странный разговор возле дедушкиного дома, как увидел Джамбула и участкового. Как Солонго пыталась убить его, напугав лошадь. Как он подглядывал за монголкой. Как вернулся по другому берегу реки. Как поднялся на возвышенность, а там увидел трёх всадников:
– За нами следят! Все с ружьями. Все как один в зелёных куртках! А девчонка, конечно, доносит им. Слушает, что мы говорим, а потом едет назад, передаёт наши планы. Она тут как посыльный. Я ведь по её следу пошёл – она точно к тем всадникам направлялась. Это люди Джамбула, и он с ними через дочь общается!
Папа слушал молча.
– Что же ты сразу не сказал? Почему один поехал? – воскликнула мама. – А если бы опять с коня упал? Где тебя потом искать?!
Артём в раздражении махнул рукой. Сейчас мамина забота показалась ему особенно неуместной.
– И правда, почему ты раньше не сказал? – спросил папа.
– Ты бы мне не поверил. Я… хотел подождать. Найти что-то более… существенное.
– Существенное? Ну да…
Артём был уверен, что папа уже думает, как наказать монгола, как устроить засаду и встретить преследователей выстрелами из ружей. Ждал, что тот похвалит его за смелость и сообразительность, а вместо этого папа промолвил:
– Так. Теперь ты ни на шаг не отходишь от Кузьмича. Больше никаких отлучек.
– Но, пап…
– Не обсуждается. Не знаю, что ты себе напридумывал, но Марина права. Если пропадёшь, наше дело окажется под ударом. Понимаешь? Вместо того чтобы продолжать экспедицию, мы будем тебя искать. А если покалечишься, придётся вообще всё отменять, вывозить тебя назад, к Шаснуру.
– Но девчонка…
– Её зовут Солонго. И она с детства в седле. Если Джамбул отпускает её кататься по округе, значит, доверяет ей. А я тебе не доверяю.
– Да я не об этом, она ведь… Я же видел…
– Ничего ты не видел! Кто-то шатался во дворе, хорошо. Сам ведь сказал, что толком не разглядел их, что говорили по-бурятски. Дом разгромили, и ты испугался. Потом заметил каких-то пьянчуг и нафантазировал себе…
– Ничего я не фантазировал!