Скорее всего, именно с этими двумя центральными армиями Феодосий отправился во второй поход в Италию, на этот раз против Евгения и Арбогаста. Помимо собственно римских войск, Феодосия сопровождали этнические племенные группы (ополчения) вестготов, живших во Фракии, а также гуннов и алан, располагавшихся за пределами римских владений, т. е. за Дунаем, вблизи Фракии. Армия Арбогаста, как показывают надписи из Конкордии, тоже состояла как из римских, так и из вспомогательных этнических подразделений, в основном состоявших из наемных франков. Тем не менее, в отличие от армии Феодосия I, вспомогательные этнические отряды, подчинявшиеся Арбогасту, были сформированы из германцев, которые к 394 г. жили за пределами Римской империи, в данном случае — за Рейном, для них римское государство было совершенно чужой территорией, поскольку ранее, до 394 г., они никак не были интегрированы в военные структуры западной половины империи.
Соответственно, отряды этих наемников без особых затруднений оставили лагерь Арбогаста во время битвы при реке Фригид, бросили свои боевые позиции и перешли на сторону Феодосия, поскольку он подкупил племенных вождей этих франков. В результате, когда на второй день битвы войска Феодосия нанесли новый удар по войскам Арбогаста, регулярные римские подразделения галльской экспедиционной армии просто не выдержали натиска численно превосходившего противника и были разгромлены. Как показал анализ надписей из Конкордии, именно галльские экспедиционные подразделения армии Арбогаста понесли наиболее существенные потери в битве, тогда как в армии Феодосия такой урон понесли скорее вспомогательные племенные ополчения вестготов, прибывшие вместе с Феодосием из нижнедунайских регионов.
Заключение
Во Введении нашей работы мы уже отметили, что в Заключении ответим на вопрос: как материалы, собранные и рассмотренные в основной части книги, меняют и обновляют сложившиеся в историографии представления о варваризации позднеримской армии во второй половине IV в. Теперь, непосредственно в самом Заключении, мы хотели бы уточнить и в то же время расширить задачу, которую мы ставим перед Заключением: в заключительной части нашей работы мы рассмотрим, как метод исследования, предложенный нами во Введении, т. е. фокализация, меняет, расширяет или обновляет сложившиеся в историографии представления о процессах политической и административно-территориальной истории поздней Римской империи во второй половине IV в. Другими словами, мы ставим вопрос о том (и, конечно же, отвечаем на этот вопрос), как метод фокализации, т. е. подход, активно применяемый в современном литературоведении, позволил изменить представления о политическом и административно-территориальном развитии империи во второй половине IV в.
Подчеркнем — речь идет именно о политическом и административнотерриториальном, а не о военном развитии, поскольку, во-первых, мы уже перечислили в итоговых параграфах после каждой главы основные изменения, произошедшие в военной организации империи, а во-вторых, мы хотели бы рассмотреть, как материал по военной истории, т. е. узкий исследовательский сюжет, позволяет обновить знания о более общих и широких процессах позднеримской истории. Для нас принципиально важно показать эффективность, действенность метода, предложенного во Введении, — какой вклад метод фокализации вносит в понимание процессов политической и административнотерриториальной истории.
Напомним, мы понимаем под фокализацией сопоставление сведений разных источников (по сути — точек зрения нескольких авторов) об одном и том же войсковом подразделении или об одной и той же группе войсковых подразделений, т. е. об одной и той же региональной армии. Следуя этому методу и рассматривая в качестве действующих лиц каждого отдельного сюжета либо сами подразделения, либо полноценные и самостоятельные армии, мы пришли к выводу, что, по сути, главным структурным элементом позднеримской военной организации во второй половине IV в. была галльская экспедиционная армия, можно даже сказать, что экспедиционная армия Галлии была главным действующим лицом процессов военного развития империи во второй половине IV в.
Фактически можно признать, что именно галльская экспедиционная армия определяла характер развития позднеримской военной организации во второй половине IV в., именно от этой армии, от её внутреннего устройства и состояния, зависело соотношение сил между западной и восточной половинами империи, распределение войсковых подразделений и обособленных группировок по другим регионам, и наконец, именно от этой армии зависели взаимоотношения империи и варваров как на Рейне, так и на Дунае. К примеру, если до 353 г., т. е. в первой половине IV в., главную роль в развитии позднеримской военной организации играла дунайская экспедиционная армия, созданная Константином! Великим в 316–324 гг., то после 353 г. такую роль стала играть галльская армия.
Прежде всего обзор событий показал, что варваризация позднеримской армии и всего позднеримского государства в течение второй половины IV в. была физически невозможна, поскольку именно галльская экспедиционная армия не позволяла племенам германцев осуществить массовый и полномасштабный прорыв рейнской границы. Наличие в Галлии мощных экспедиционных группировок не давало германцам возможности сформировать единый и обширный союз племен, чтобы затем вторгнуться в земли империи по всей линии рейнского фронта. По всему протяжению рейнской границы размещались римские регулярные войска, которые разъединяли германские племена, разобщали их и в некоторых случаях находились даже непосредственно на территории проживания самих германцев.
Франки, аламанны и саксы не могли образовать сплошной, непрерывный и последовательный союз племен, который территориально простирался бы от берегов Северного моря вплоть до берегов Боденского озера, где в основном располагались земли аламаннов. Присутствие в Галлии сразу нескольких войсковых группировок было главным препятствием для создания такого союза, поскольку своими территориальными анклавами галльские войска, если можно так сказать, вклинивались в регионы проживания германцев, разрезали племенной мир прибрежной зарейнской Германии на несколько изолированных друг от друга племен.
В самом деле, даже если франки, саксы или аламанны вторгались на территорию Галлии либо перемещались в её земли по приглашению самих императоров или узурпаторов, они в любом случае рано или поздно пополняли численность галльских экспедиционных войск, т. е. включались в состав галльской экспедиционной армии. Вопрос состоял только в том, чтобы они пополняли численность галльских войск либо на добровольных началах, т. е. как наемники (например, как в случае с Магненцием или Магном Максимом), либо принудительно, т. е. в качестве пленников (как в случае с Юлианом Отступником и его военными кампаниями на Рейне). Так или иначе, германские племенные дружины (ополчения) становились внутренней, составной частью галльской экспедиционной армии, в основном они входили в состав этой армии в виде обособленных этнических войсковых подразделений.
Именно в таком качестве они вошли в состав галльской армии в 353 г., после разгрома войск Магненция, и Констанций II, одержавший победу в противостоянии, наделил отряды франков и саксов, воевавшие на стороне Магненция, привилегированным рангом дворцовых ауксилий. Очевидно, примерно тем же почетным статусом обладали и отряды аламаннов, вошедшие в состав армии Магна Максима в 383 г., когда он прибыл в Галлию из Британии. Но мы хотели бы обратить внимание на другой важный процесс — на наш взгляд, включение значительного количества боеспособных юношей одного племени в состав римской армии неизбежно ослабляло позиции этого племени в зарейнской Германии и, наоборот, усиливало позиции другого. В самом деле, когда в 353 г. Констанций II включил в свою победившую армию этнические отряды, сформированные из франков и саксов, он тем самым резко ослабил позиции тех франков и саксов, которые оставались за пределами Галлии — с 353 по 388 г. франки, проживавшие в районе современного Кёльна, не представляли серьезной военной угрозы для римских границ, в отличие от аламаннов, которые резко усилили свой натиск на земли Верхней Германии и Юго-Восточной Галлии как раз начиная с 354 г.
К 388 г. ситуация изменилась — за пять лет до этого, в 383 г., Магн Максим привлек на свою сторону большое количество свободных аламаннов, ранее проживавших на территории зарейнской Германии, они вошли в состав армии узурпатора в качестве обособленных вспомогательных этнических подразделений. Фактически они представляли собой главный, наиболее боеспособный элемент его армии. Именно отряды аламаннов затем переместились вместе с Магном Максимом из Галлии в Северную Италию и именно эти отряды добровольно сдались в плен Феодосию I, когда он вторгся в Италию, стремительно достиг Аквилеи и уничтожил узурпатора. Другими словами, поверженные войска Магна Максима, размещавшиеся в Аквилее, в основном состояли из аламаннов, поэтому Феодосий захватил в плен не регулярные римские вексилляции и легионы, а наемные отряды германцев.
Впоследствии, в 391 г., когда Феодосий покинул Италию и вернулся в Константинополь, он взял с собой этнические отряды аламаннов и переместил их в восточную половину империи, соответственно, в результате событий 383–388 гг. численность аламаннов, проживавших на территории зарейнской Германии, значительно уменьшилась, а это, в свою очередь, существенно ослабило позиции аламаннов в германском племенном мире и восстановило позиции франков. В 388 г. франки, располагавшиеся вблизи Кёльна (Колонии Агриппины), начали совершать регулярные нападения на римские земли, и это, конечно же, потребовало усиления римского военного присутствия в регионе.
Но фактически мы можем признать, что присутствие римских экспедиционных войск в Галлии не просто сдерживало натиск германцев, но и сохраняло некий условный баланс сил в германском племенном мире в течение второй половины IV в.: включение в состав галльской армии франков и саксов уменьшало численность этих племен в пределах зарейнской Германии и усиливало позиции аламаннов, и наоборот, вовлечение в римскую армию аламаннов усиливало позиции франков и саксов. Следовательно, метод фокализации позволил нам более детально рассмотреть роль галльских экспедиционных войск как сдерживающего фактора, по-новому раскрыть смысл этой функции.
Вместе с тем метод фокализации позволил установить, что экспедиционные войска, впервые разместившиеся в Галлии в 352–353 гг., весьма враждебно относились к Констанцию II, одержавшему победу в гражданской войне с Магненцием. Точнее, метод фокализации позволил проследить на микроуровне, какие именно войска были недовольны политикой Констанция: сопоставление сведений Зосима, Аммиана Марцеллина и латинской надписи из Нижней Мезии, опубликованной в 2016 г., показало, что значительную часть войск Констанция составляли вексилляции далматской конницы, и именно они высказывали серьезные сомнения в честности победы Констанция и даже в законности самого его положения. Другими словами, метод фокализации позволил определить внутренний состав победившей армии и рассмотреть боевые действия против аламаннов, развернувшиеся в Реции в 354 г., с точки зрения отрядов далматской кавалерии, тем не менее мы хотели бы обратить внимание на другой, не менее важный процесс — даже несмотря на определенную напряженность во взаимоотношениях со своими войсками, разместившимися в Галлии, Констанций все равно сохранил за ними ранг и статус экспедиционной армии. Когда в 357 г. Констанций покинул Северную Италию и отправился на средний Дунай, в Иллирик, воевать с сарматами, он не понизил правовое положение войск, оставшихся в Галлии, до ранга рядовых пограничных гарнизонов, и не уменьшил существенно их численность. И опять же, метод фокализации позволил нам более детально, уже на примере самих войсковых подразделений, доказать, что армия, находившаяся в Галлии к 357 г., когда Юлиан Отступник начал боевые действия против аламаннов, была именно экспедиционной (мобильной, полевой), а не пограничной.
В самом деле, сведения ранее слабо привлекавшихся при изучении данного вопроса источников — «Жизнь Мартина Турского» и надпись из города Абла в Испании — показывают, что, во-первых, в армии Юлиана находились дворцовые схолы и подразделения под названием Armigeri, которые всегда входили в состав только экспедиционных армий comitatenses, а во-вторых, в галльской армии Юлиана в полном объеме продолжали функционировать те же механизмы снабжения и пополнения кадрового состава, что и в армиях других регионов. Опять же, метод совмещения перспектив, т. е. синхронного анализа сведений разных источников об одних и тех же подразделениях, позволил установить, что именно Юлиан Отступник был первым римским правителем, который начал активно размещать подразделения экспедиционной армии непосредственно на рейнской границе, там эти подразделения получали уже более низкий статус пограничных гарнизонов. Этот процесс активно развернулся на территории Верхней Германии, по верхнему течению Рейна, он отражен в сведениях Аммиана Марцеллина и уникальной строительной надписи из Верхней Германии (современный город Бад-Нойенар-Арвайлер), опубликованной сравнительно недавно, в 2012 г. Можно признать, что именно Юлиан Отступник, а не Валентиниан I, как утверждала предшествующая историография, стоял у истоков отдельной пограничной региональной армии Верхней Германии.
Метод фокализации позволил нам более точно рассмотреть способы взаимодействия пограничной и экспедиционной армии и в том случае, когда, наоборот, подразделение пограничной армии переходило в состав экспедиционной, по сути, пополняло экспедиционные войска. Надпись из города Майония в провинции Мизия (северо-запад Малой Азии) в сопоставлении со сведениями Аммиана Марцеллина показала, что трибунами вексилляций экспедиционной армии, как правило, становились центурионы старых пограничных легионов, созданных еще во времена Принципата. Другими словами, центурионы пограничных легионов, получившие ценный опыт боевой службы и, соответственно, отслужившие весьма значительный срок службы в пограничной армии, переходили на службу в экспедиционные войска уже в более высоком ранге трибуна.
Как результат, можно предположить, что вексилляции, переводившиеся в состав той или иной региональной экспедиционной армии вместе с центурионом, формировались из воинов той центурии или центурий, которыми командовал этот центурион. По сути, фокализация показала процесс изнутри, т. е. позволила проследить, кем были трибуны вексилляций ранее, до своего перехода на службу в экспедиционную армию, какую должность они занимали в предшествующий период, а значит, благодаря фокализации мы можем более детально восстановить карьерный путь того или иного военного чиновника.
Вместе с тем благодаря методу фокализации мы смогли определить, что с 353 г. Иллирик, т. е. земли по среднему течению Дуная, постепенно стал терять свое значение региона, поставлявшего в римские экспедиционные войска наиболее боеспособных рекрутов и наиболее эффективные войсковые подразделения. Констанций II испытывал недоверие к отрядам далматской конницы, поскольку они были настроены враждебно по отношению к нему, и ранее, в 350 г., большое количество их поддержали Магненция. Далматская конница в значительной мере воевала на стороне узурпатора, многие вексилляции отправились из Иллирика в Галлию, чтобы избежать службы в армии Констанция II, и император хорошо знал об этих событиях. Именно поэтому, как показывает обзор сведений Аммиана Марцеллина и анонимного трактата Expositio totius mundi («Описание всего мира»), Констанций пополнял свою армию рекрутами преимущественно не из Иллирика, а из Фракии: хорошо понимая настроения далматской кавалерии, Констанций стремился как можно меньше задействовать её в боевых операциях против сарматов-лимигантов в 358–359 гг.
С 359 г. географические приоритеты военной политики Констанция II сместились в сторону Ближнего Востока, т. е. персидского фронта, и причина этого, конечно же, заключалась в усиливающемся натиске персов на земли Сирии и Месопотамии. Но в то же время вторжение персов в Месопотамию послужило для Констанция поводом для ослабления позиций и военного потенциала далматской кавалерии — он существенно уменьшил поставки денег и продовольствия для гарнизонов Иллирика, и к 361 г., когда Юлиан Отступник вторгся в Иллирик, войска этого региона уже два года не получали жалованье. Сложившейся ситуацией воспользовался Юлиан, выплативший гарнизонам Иллирика положенное жалованье и снабдивший их обильными дарами и продовольствием, в итоге Иллирик довольно быстро поддержал Юлиана и практически повсеместно перешел на его сторону.
Метод фокализации дал возможность проследить, как происходило взаимодействие пограничных и экспедиционных армий на римском Ближнем Востоке в период 354–359 гг., при этом фокализация позволила увидеть особенности такого взаимодействия в разных регионах римского Ближнего Востока, мы смогли сопоставить и сравнить материал по разным провинциям. В Палестине и в Аравии Петрейской, где не было значительного количества экспедиционных войск, пограничные войсковые гарнизоны временно объединялись под властью дукса Востока — специально назначавшегося военного чиновника, который должен был противостоять набегам различных арабских племен. Собственно, должность дукса Востока не была постоянной, она создавалась только на определенное время и для решения четко поставленных задач, главной из них как раз и была борьба с арабами, дукс Востока командовал гарнизонами сразу двух провинций, и его полномочия распространялись на территорию только этих провинций. После прекращения боевых действий должность дукса Востока прекращала свое существование вплоть до новых арабских набегов.
В Исаврии, где тоже не было каких-либо крупных экспедиционных войск, сложилась несколько иная ситуация — там пограничные гарнизоны не взаимодействовали с гарнизонами того же ранга, располагавшимися в других, соседних, провинциях (например, в Памфилии или Ликаонии), поскольку и в других регионах, находившихся вдоль юго-восточного побережья Малой Азии, размещались только малочисленные и слабые пограничные гарнизоны, более того, как и в Исаврии, там отсутствовали сколько-нибудь значительные подразделения экспедиционной армии.
Соответственно, в Исаврии (и, возможно, в других провинциях) местные пограничные гарнизоны активно и даже в обязательном порядке взаимодействовали с гражданскими непрофессиональными ополчениями крупных городов — на горожан была возложена обязанность формировать временные ополчения с целью борьбы с набегами горных исавров, которые вторгались и в соседние регионы. Сопоставление сведений агиографии («Жизнь Конона из Исаврии») и эпиграфики довольно четко показало, что горожане должны были на свои средства приобрести вооружение и транспортные средства, а также запасы продовольствия на период боевых действий, эти городские ополчения присоединялись к профессиональным войсковым гарнизонам, и уже все вместе они отправлялись в военный поход против исавров.
Такая система часто приводила к поражению римских войск — они не успевали вовремя прибыть к месту вторжения горных исавров, поскольку им приходилось долго ждать подхода городских ополчений, пока же горожане собирались в эти ополчения и затем перемещались к линии фронта, исавры удалялись на значительное расстояние и вторгались в другие провинции (либо уходили глубоко в горы, где они успевали укрыться и подготовиться к партизанской войне).
Фактически о реальном взаимодействии пограничных и экспедиционных войск можно говорить только применительно к Месопотамии и Сирии, но в этих регионах ситуация осложнялась тем, что экспедиционных войск было недостаточно для эффективного противостояния с персами. И в этом смысле метод фокализации позволил выявить связь между военно-политической ситуацией, сложившейся в Сирии и Месопотамии в 354–359 гг., и рассуждениями константинопольского ритора Фемистия, написавшего несколько обширных панегириков в честь Констанция II. Как показал анализ сведений Фемистия, его собственная философия миролюбия и даже милосердия по отношению к персам, которую он так старательно пытался приписать и Констанцию (и за которую даже расхваливал Констанция), в реальности сформировалась просто по причине отсутствия крупных экспедиционных войск на римском Ближнем Востоке.
Другими словами, эта философия отражала факт отсутствия экспедиционных войск. Можно признать, что миролюбивые взгляды Фемистия (точнее, призывы), которыми он наделял и Констанция (подчеркивая тем самым рассудительность, сдержанность и благоразумие императора), зависели исключительно от отсутствия или, наоборот, присутствия экспедиционных войск в пределах той или иной территории. В таком случае мы можем подчеркнуть, что метод фокализации активно и вполне плодотворно сочетается с дискурс-анализом, в сочетании с дискурс-анализом фокализация позволяет связать морально-философские рассуждения автора с конкретной военно-политической ситуацией, сложившейся в том или ином регионе империи.
Такую же связь метод фокализации позволяет установить и при изучении событий персидской военной кампании императора Юлиана, состоявшейся в 363 г. Прежде всего отметим, что, рассматривая состав римской экспедиционной армии, воевавшей против персов, мы намеренно уделили главное внимание сведениям не Аммиана, а самого Юлиана, т. е. мы начали обзор событий с его полемического трактата «Мисопогон». Такое смещение фокализации раскрыло важную особенность источников, сообщающих о военном походе против персов, — практически все они, за исключением Иоанна Малалы, упоминают в качестве основной ударной (боевой) силы армии Юлиана галльские войсковые подразделения, и эта традиция восходит к самому Юлиану. В своем трактате «Мисопогон» Юлиан настойчиво заявляет жителям Антиохии, которые враждебно воспринимали его присутствие в городе, что галльские войска и в целом население Галлии сразу поддержали его, признали императором и безоговорочно последовали за ним на восток. Тем самым Юлиан уверял население восточных регионов империи, сомневавшееся в законности его власти, что жители Галлии и западных провинций империи, наоборот, сразу поддержали его намерения, провозгласили императором и отправились воевать на восток.
Мы можем признать, что и другие авторы (как современники событий, так и представители последующих поколений), рассказывавшие о персидском походе Юлиана (Аммиан, Либаний, Зосим), приняли идеологию Юлиана и ту версию событий, которую он высказал в «Мисопогоне», — как и сам Юлиан, они доказывали читателю, что галльские войска изначально поддержали его, а значит, его власть изначально и неизменно была законной. Следовательно, метод фокализации позволяет заключить, что изложение хода военных действий Юлиана против персов в трудах позднеримских авторов во многом зависело от дискурса власти, т. е. от вопроса о легитимности полномочий правителя и прихода его к власти.
Применительно к истории дворцовых схол во второй половине IV в. метод фокализации показал, что, вопреки мнению, распространенному в предшествующей историографии, дворцовые схолы состояли не только из германцев, но и из местных (римских) жителей империи, т. е. дворцовые схолы представляли собой подразделения смешанного этнического состава, в каждой из схол германцы служили вместе с римскими гражданами. Скорее всего, Константин I Великий, создатель дворцовых схол, включил в них не только германцев, но и римлян, чтобы, если можно так сказать, «разбавить» германский элемент, ослабить влияние германцев, т. е. либо уравновесить количество германских и римских воинов, либо поставить первых под командование вторых. Более того, сведения Аммиана Марцеллина, Фирмика Матерна и эпиграфических источников позволили установить, что дворцовые схолы как восточной, так и западной половины империи обладали примерно одной и той же внутренней (организационной) структурой, и в восточных, и в западных схо-лах были такие командные должности, как сенатор, дуценарий и центенарий.
Для изучения же позднеримской военной организации на верхнем Рейне мы использовали тройную фокализацию, т. е. сопоставили сведения о пограничных гарнизонах этого региона, содержащиеся в трех видах источников — штемпелях (печатях), панегириках Квинта Аврелия Симмаха и в историческом труде Аммиана Марцеллина, но опять же, как и в случае с персидской кампанией Юлиана, мы сместили центр внимания на тот источник, который традиционно мало привлекается для изучения военной истории позднеримского верхнего Рейна. В основу нашего анализа мы положили сведения Симмаха, а не Аммиана, мы сознательно решили рассмотреть сведения штемпелей, упоминающих различные пограничные войсковые соединения верхнего Рейна, в контексте политической идеологии Симмаха, выраженной в форме весьма риторических заявлений.